Менеджер маньяков - Смеклоф

и ловят кайф от садизма. Особенно от убийств. Кровищи, кишочек. Но у них проблемы с самоконтролем, вот я и устраиваю им алиби. Нахожу жертв. Уничтожаю улики. Создаю огласку. Они тащатся от внимания. Придумываю сценарий. Подыскиваю виноватого, такого как Николаенко. Он делал всё, что ему говорили, боялся, – Королёв довольно рассмеялся. – В последний раз я превзошёл самого себя. Решил папину проблему и клиент остался доволен. Представляешь, посмотрел американское кино «Семь» про смертные грехи, и ему тоже так захотелось. Получилось не очень похоже, но ему понравилось.

– Где он? – прохрипел Миссис.

– Улетел к себе домой. Ты успокойся. Без меня он никто. Ноль. Безобразничает только под присмотром. О нём не волнуйся. На него всем плевать. У полиции есть улики и убийца. Всё как в американском кино. Общество спокойно, злодей наказан, справедливость восторжествовала. Тебе не нравится?

Григорий облизал губы.

– Главное запомни, вмешаешься. Я займусь Светланой! Найду ей подходящего сексуального маньяка, хочешь?

Миссис вздрогнул.

– Конечно, не хочешь, – протянул Королёв. – Поэтому помалкивай. Я немного поиграю с ней и брошу, и всё будет, как прежде. Она твоя.

Он встал.

– Она никогда не будет моей, – прохрипел Григорий и громко добавил. – Я нашёл того продавца, который раздаёт товары за символическую цену. Он сказал, что не отдаст чистую душу, а поменяет её на тёмную. Я обещал ему твою!

Эдуард рассмеялся.

– Ты забавный! – сказал он и пошёл к лифту.

Миссис выбрался из больницы и сел в автомобиль. Дрожащими руками вынул пузырек и проглотил антидепрессанты. Завёл машину, но так и не сдвинулся с места.

Солнце уже поднялось, и от домов поползли тёмные тени. Они покрыли землю, испачкали её. Захватили дорогу, кусты, зелёную траву. Всё перекрасили своей мерзостью.

Григорий склонился, ткнулся лбом в руль. Голова раскалывалась.

Королёв вышел через двадцать минут. Его тень была темнее других. Она вальяжно ползла следом. Чёрная, мёртвая, глубокая.

Миссис вжал газ. Волга сорвалась с места, набрала скорость и снесла удивлённого Эдуарда, впечатав в крыльцо больницы.

В глазах потемнело. Сознание начало меркнуть.

– Меняю на чистую душу, – простонал Григорий и потерял сознание.

В палате семьсот семьдесят семь под писк аппаратуры, Жерехов открыл глаза.