Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

ни на одно животное, которое я видел раньше. Размером с небольшую лошадь. Длинные, стройные ноги говорили о том, что он может развивать большую скорость. Они оканчивались круглыми копытами, без пальцев. Из-за почти вертикальных бабок казалось, что у него очень жесткий шаг, но это не так. Позже я узнал, что почти горизонтальные плечевые и бедренные кости поглощали толчки, и ездить верхом на зорате очень легко.

Выше холки у него поднимались мягкие подушечки или миниатюрные горбики, которые образовывали прекрасное седло с естественными луками. Голова короткая и широкая, с двумя большими, похожими на блюдца глазами и длинными ушами. Судя по зубам, зорат травоядное животное. Я не заметил каких-либо других средств защиты, кроме скорости, хотя позднее имел случай узнать, что он способен очень эффективно кусаться, тем более, что нрав его нельзя назвать кротким.

Мы направились вместе со Скором к дому, а причудливые казары послушно следовали за нами по команде их хозяина. Наш путь вел прямо к большой излучине реки, которую мы хотели обойти, и к лесу, тянувшемуся по ее берегам. Из-за близости казаров я нервничал, потому что то и дело какой-нибудь оказывался рядом с нами. Я опасался, что свирепые твари могут поранить Дуару, прежде чем я смогу вмешаться. Я спросил Скора, для чего ему нужны казары.

— Я использую их на охоте, — объяснил он, — но главным образом для защиты. У меня есть враги, кроме того, здесь, в Морове, обитает множество свирепых зверей. Казары бесстрашные и очень жестокие бойцы. Самый большой их недостаток — склонность к каннибализму: они прервут бой, чтобы сожрать своего собственного раненого товарища.

Вскоре после того, как мы достигли леса, показалось большое и мрачное каменное здание, похожее на крепость, возведенное на небольшом холме у самой воды. Река омывала кладку. Каменная стена, соединявшаяся со стенами строения, огораживала несколько акров земли перед зданием. Тяжелые ворота закрывали единственный вход, видневшийся в стене.

Когда мы приблизились, Скор крикнул:

— Открывайте! Это джонг! — Ворота медленно распахнулись наружу.

Мы вошли. Несколько вооруженных людей, сидевших под одним из многочисленных деревьев, явно оставленных при расчистке места под постройку, поднялись и встали со склоненными головами. Их вид говорил о тяжелой и печальной участи. Больше всего меня поразил странный оттенок их кожи — отталкивающая нездоровая бледность, свидетельствующая о сильном малокровии. Я встретился взглядом с одним из них, случайно поднявшим голову, когда мы проходили мимо, и вздрогнул. У него были тусклые глаза без блеска, без жизни. Я подумал, что парень слепой, но его глаза, встретившись с моими, быстро опустились. У другого была страшная открытая рана на щеке от виска до подбородка, на вид совсем свежая, но она не кровоточила.

Скор отдал короткий приказ, и двое людей загнали стаю казаров за крепкую ограду около ворот. Мы направились к дому. Наверно, его стоило назвать замком, поскольку по виду он был похож именно на замок.

Огороженный двор, через который мы прошли, содержался в редком беспорядке и был замусорен всевозможным хламом. Старая обувь, тряпки, осколки посуды, кухонные отбросы громоздились там и сям беспорядочными кучами. Единственным местом, которое хоть как-то пытались держать в чистоте, была каменная площадка в несколько сот квадратных футов перед главным входом в здание.

Здесь Скор сошел на землю, а из здания вышли трое понурых людей, таких же, что были у ворот. Один из них отвел животное Скора прочь, а остальные встали по обеим сторонам дверей, пока мы проходили внутрь.

Дверной проем был маленьким, а дверь, закрывавшая его, толстой и тяжелой. Похоже, что это был единственный путь в дом. На уровне второго и третьего этажей я увидел маленькие зарешеченные окна. На углу здания размещалась башня, возвышавшаяся еще на два этажа над главной частью замка. В ее стенах были маленькие окошки, некоторые зарешечены.

Внутри помещение оказалось темным и мрачным. Вместе с обликом обитателей оно вызывало во мне чувство подавленности, от которого я никак не мог отделаться.

— Должно быть, вы голодны, — предположил Скор. — Проходите во внутренний двор — там приятнее. А я пока распоряжусь, чтобы принесли еду.

Мы последовали за ним по короткому коридору и через узкую дверь вышли на внутренний двор. Все, что я увидел, напоминало мне тюремный двор. Он был замощен камнем. Здесь не росло ни травинки. Серые каменные стены с прорезанными в них маленькими окнами вздымались с четырех сторон. Не было сделано никакой попытки как-нибудь их украсить — хотя бы с помощью примитивного орнамента. Сам двор тоже безотраден. Те же груды мусора и хлама, которые, очевидно, проще выбрасывать, чем выносить наружу.

Меня одолевали дурные предчувствия и сожаление, что мы попали сюда. Правда, пока Скор проявлял себя скорее добрым и заботливым хозяином, чем злодеем, и, похоже, хотел помочь нам. Но я уже сомневался в том, что он действительно джонг, поскольку ни в его окружении, ни в образе жизни не было никаких признаков королевского величия.

В центре двора стоял деревянный стол в окружении грязных скамеек. На нем валялись остатки еды. Скор милостиво указал нам на скамьи, затем три раза хлопнул в ладони, перед тем как самому усесться во главе стола.

— Я редко принимаю гостей, — любезным тоном произнес он. — Это для меня большое удовольствие. Надеюсь, вам понравится. — Он так глядел на Дуару, что происходящее мне не нравилось все больше.

— Я уверена, что мы получим удовольствие, и была бы рада остаться, — быстро ответила Дуара, — но мне нужно вернуться в дом отца.

— Где он находится? — спросил Скор.

— В Вепайе.

— Никогда не слышал о такой стране, — покачал головой Скор — Где она расположена?

— Ты никогда не слышал о Вепайе?! — воскликнула Дуара недоверчиво — Вся нынешняя свободная от тористов земля называлась Вепайей, пока они не завладели ею и не изгнали оставшихся былых хозяев на остров. Теперь остров — последнее, что осталось от древней империи Вепайи.

— О да, я слышал, — признал Скор, —