Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Я не нуждаюсь в твоей защите, лучше умру. Больше чести в том, чтобы умереть, чем позволить говорить так: я дочь джонга!

— Как мне кажется, ты уже сообщала это несколько раз раньше, — спокойно заметил я.

Она вскинула голову и пошла не оглядываясь. Даже ее маленькие плечи и спина излучали оскорбленное достоинство и сдерживаемый гнев.

Я оглянулся. Могучее животное было меньше чем в пятидесяти футах, лес впереди примерно на таком же расстоянии. Дуара не оборачивалась. Я остановился и повернулся лицом к колоссу. К тому времени, как он разделается со мной, Дуара, возможно, будет в безопасности на ветвях ближайшего дерева.

Я поднял было лук, но стрелы остались в грубом колчане, который я соорудил, чтобы держать их за правым плечом. У меня хватило разума понять, что они лишь разъярят волосатую гору мускулов.

После того как я остановился, животное стало приближаться медленнее и более осторожно. Два широко расставленных маленьких глаза внимательно оглядывали меня, два больших ослиных уха нацелились вперед, дрожащие ноздри расширились.

Теперь зверь приближался очень медленно. Внезапно костистая выпуклость, простирающаяся от его носа до лба, начала подниматься, и я с изумлением увидел торчащий рог. Рог поднимался, пока не стал выдаваться вперед под углом в сорок пять градусов. Это было ужасное оружие нападения.

Он еле двигался. Знание земных животных научило меня, что редко кто начинает атаку, если его не провоцировать. Я поставил свою жизнь на то, что такое же правило действует на Венере. Разумеется, имеются и другие побуждения, кроме чувства страха и злобы; самое действенное из них — голод. Однако существо казалось мне травоядным; оставалось надеяться, что это действительно так. Но я не мог забыть басто, который по виду напоминал американского бизона, однако был всеядным.

Осторожный зверь подходил ближе и ближе, медленно, очень медленно, как будто все сильнее сомневался. Он возвышался надо мной, как живая гора. Я ощущал его горячее дыхание на своем теле; но, что гораздо важнее, — мог чувствовать его запах, — приятный запах травоядного животного. Мои надежды возрастали.

Животное приблизило свою морду; низкий рев вырвался из огромной груди; ужасный рог коснулся меня, затем ткнулся холодный, мокрый нос. Оно фыркнуло. Рог медленно опустился.

Внезапно животное повернулось и помчалось прочь, поднимаясь на дыбы и подпрыгивая, словно игривый молодой бычок, скачущий и подпрыгивающий, вытянув короткий хвост. Вид у него самый нелепый — как у паровоза со скакалкой. Я засмеялся, возможно, немножко истерически, потому что колени внезапно ослабели и задрожали. Если я и не побывал рядом со смертью, то во всяком случае мысленно уже приготовился к ней.

Повернувшись к лесу, увидел, что Дуара стоит на опушке и глядит на меня. Глаза ее широко раскрылись, она дрожала.

— Ты очень храбрый, — еле выговорила она. Похоже, что ее гнев прошел — Ты остался там, чтобы я спаслась.

— Просто ничего другого мне не пришло в голову, — небрежно отозвался я. — Ладно, все позади. Давай посмотрим, не удастся ли нам найти чего-нибудь поесть. Хорошо бы не такую гору бифштексов, а что-нибудь помельче. Нам надо добраться до лесного ручья. Попробуем найти брод или водопой, куда приходят все звери.

— На равнине много маленьких животных, — напомнила девушка — Почему бы тебе не поохотиться там?

— Животных-то действительно много, да деревьев мало, — ответил я со смехом. — А на охоте могут понадобиться деревья. Я мало что знаю об амторских зверях, так что не хочу рисковать без нужды.

Мы вступили под нежную листву леса и пошли меж непривычных ярко окрашенных стволов с белой, красной, желтой и синей, словно бы лакированной корой.

Вскоре мы вышли к маленькой речке, лениво вьющейся между фиолетовыми берегами. Маленькое существо пило там воду. Размером с козу, оно отдаленно напоминало ее. Острые уши все время двигались, как будто пытались уловить малейшие признаки опасности, а пушистый хвост нервно вздрагивал. Ожерелье из коротких рогов опоясывало шею в том месте, где оно соединялось с головой. Рога слегка наклонены вперед. Их около дюжины. Я не мог не удивиться, для чего нужно такое приспособление, пока не вспомнил про вира, из чьей пасти только что спасся. Такое ожерелье почти наверняка отпугнет любую тварь, имеющую привычку целиком заглатывать свою жертву.

Мягко толкнув Дуару за дерево, я пополз вперед, прилаживая стрелу к тетиве. Едва изготовился к выстрелу, как существо резко подняло голову и полуобернулось. Возможно, оно услышало меня. Я подползал сзади, но, изменив свое положение, оно подставило левый бок, и первая же стрела попала прямо в сердце.

Мы разбили лагерь около реки и пообедали сочными бифштексами, изысканными фруктами и чистой водой из маленького ручья. Вокруг царила идиллия. Незнакомые птицы пели нам, древесные зверьки сновали по веткам, мелодично болтая что-то монотонными голосами.

— Здесь прелестно, — протянула мечтательно Дуара. — Мне даже захотелось, чтобы я не была дочерью джонга.

Глава 7

Нам обоим так понравилось это чудесное место, что мы провели там целых два дня. Я изготовил оружие для Дуары и новое копье для себя.

Я соорудил маленькую площадку на дереве, свисавшем над рекой, где ночью мы были в относительной безопасности. Мягкая музыка журчащей воды убаюкивала нас, но в любой миг сон мог быть внезапно нарушен яростным рычанием охотящихся зверей или криками их жертв. Далекое мычание и блеяние огромных стад на равнине добавляли гармоничные полутона к первобытной симфонии.

В последнюю ночь в столь приятном лагере мы сидели на маленьком помосте, наблюдая, как резвятся и прыгают рыбки в реке.

— Я мог бы вечно быть здесь счастлив — с тобой, Дуара, — обратился я к ней.

— Нельзя думать