Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

тебя я не стану. Мы партнеры, а это значит, что никто из нас не имеет права в одностороннем порядке менять нашу жизнь.

— Спасибо, — заговорил он. — Но давай перейдем к деталям.

— Бундестаг заседает с понедельника до пятницы двадцать недель в году, и присутствие на заседаниях обязательное.

— Значит, в среднем в году ты будешь проводить вне дома примерно восемьдесят ночей. Я могу справиться, особенно если мы найдем няню, которая будет приходить и помогать мне по утрам.

— Ты против?

— Конечно. Но бесспорно, тем слаще будут ночи, в которые ты будешь дома.

— Бернд, ты прелесть.

— Ты должна согласиться, — сказал он. — Это твоя судьба.

Она усмехнулась.

— Ты повторяешь слова Клауса.

— Я не удивлен.

Ее муж и бывший любовник считали, что ей следует сделать этот шаг. Она тоже так считала, хотя у нее были опасения: она чувствовала, что ей это по силам, однако перед ней встает проблема. Государственная политика более жесткая и отвратительная, чем политика на местном уровне. Да и пресса не всегда справедлива.

Ее мать будет преисполнена гордости, подумала она. Карла должна была бы быть лидером, и, вероятно, она была бы им, если бы не подверглась насилию в застенках Восточной Германии. Она будет рада, что дочь претворяет ее несбывшиеся устремления.

Они три дня по вечерам обсуждали эту тему, потом на четвертый — объявился Дейв Уильямс.

Они не ждали его. Ребекка пришла в изумление, увидев его на пороге в коричневом замшевом пальто с небольшим чемоданом с биркой гамбургского аэропорта.

— Ты мог бы позвонить, — сказала она по-английски.

— Я потерял ваш номер, — ответил он по-немецки.

Она поцеловала его в щеку.

— Вот так сюрприз!

Ей понравился Дейв в те дни, когда группа «Плам Нелли» выступала на Рипербане и парни пришли в эту квартиру, чтобы досыта наесться один раз за целую неделю. Дейв хорошо относился к Валли, чей талант расцвел в их сотрудничестве.

Дейв вошел в кухню, поставил на пол чемодан и обменялся рукопожатием с Берндом.

— Ты только что прилетел из Лондона? — спросил Бернд.

— Из Сан-Франциско. Я в пути уже целые сутки.

Они говорили на смеси английского и немецкого.

Ребекка поставила кофе. Когда удивление от неожиданного появления гостя прошло, у нее мелькнула мысль, что у Дейва, вероятно, была особая причина приехать, и она встревожилась. Дейв рассказывал Бернду о своей студии звукозаписи, но Ребекка перебила его:

— Почему ты здесь, Дейв? Что-нибудь случилось?

— Да, — ответил он. — С Валли.

Сердце у Ребекки екнуло.

— Говори, в чем дело. Он жив?

— Да, он жив. Но он закоренелый наркоман, пристрастился к героину.

— О боже. — Ребекка тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Это не все, — продолжал Дейв. — Бип живет с ним. Она беременна и не хочет растить ребенка с наркоманом.

— Бедный мой братишка.

Бернд спросил:

— Что собирается делать Бип?

— Она переезжает ко мне на ферму «Дейзи».

Видя, как немного смутился Дейв, Ребекка догадалась, что у него возобновился роман с Бип. Ее брату от этого будет только хуже.

— Что мы можем сделать для Валли?

— Ему нужно завязывать с наркотиками.

— Ты думаешь, он сможет?

— При правильном уходе за ним. В Штатах и здесь, в Европе, есть программы, предусматривающие терапию химическими препаратами, обычно метадоном. Но Валли живет на Хейт-Эшбери. Там на каждом углу можно встретить торговца наркотиками, и даже если Валли не будет выходить из дома и добывать наркотики, кто-то из них постучится к нему в дверь. Он может сорваться в любую минуту.

— Значит, ему нужно переехать?

— Думаю, он должен переехать сюда.

— О господи.

— Живя с вами, я думаю, он избавится от этой привычки.

Ребекка взглянула на Бернда.

— Меня тревожит это, — сказал он. — У тебя работа и впереди политическая карьера. Я люблю Валли не в последнюю очередь, потому что ты любишь его. Но я не хочу, чтобы ты жертвовала своей жизнью ради него.

— Это не навсегда, — заметил Дейв. — Если бы вы содержали его в чистоте и в трезвости в течение года…

Ребекка продолжала смотреть на Бернда.

— Речь не идет о том, чтобы жертвовать жизнью. Но год я могла бы потерпеть.

— Если ты откажешься от места в бундестаге сейчас, другая возможность может не представиться.

— Я знаю.

Дейв сказал Ребекке:

— Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в Сан-Франциско и уговорила Валли.

— Когда?

— Хорошо бы завтра. Я уже забронировал места на рейс.

— Завтра!

Выбора не оставалось, подумала Ребекка. На карту поставлена жизнь Валли. И ничто не может идти в сравнение с этим. Сначала она вызволит его из беды, обязательно. И нечего думать о чем-либо другом.

Тем не менее ей было