Нулевой пассажир - Олег Лесников

в которых я с удивлением узнал наши родные «Уралы 4320», выпуск которых начался еще в брежневские времена и продолжался до сих пор. Ребят было шестеро. Крепких парней высокого, почти гренадерского роста, молчаливых и сосредоточенных. Я разместился в кабине второго грузовика, куда меня любезно пригласил сесть командир отряда Али, невысокого роста капитан с коротко подстриженными волосами и начинающим оформляться животиком. Смуглое лицо его имело странное, как будто застывшее выражение, а черные внимательные глаза смотрели на собеседника холодно и почти равнодушно, отчего создавалось впечатление, что он смотрит сквозь собеседника. Пожалуй, этот взгляд — единственное, что выдавало в нем принадлежность к элитному спецназу. Поскольку стоило ему только нацепить на нос солнцезащитные очки типа «хамелеон» в тонкой металлической оправе, как он тут же превратился в добродушного толстяка, своим видом и абсолютно неспортивной фигурой резко отличающегося от своих поджарых и накачанных подчиненных. И уж менее всего теперь он походил на командира отделения отряда специального назначения «888», который специализировался главным образом на точечных боевых операциях по уничтожению лидеров экстремистов и боевиков. Глядя на него, я сразу вспомнил Владимира Ивановича, нашего инструктора по рукопашному бою, который тоже имел совершенно заурядную внешность этакого деревенского мужичка от сохи, только вылезшего из-под трактора. Вот он был настоящим мастером перевоплощения. Как сейчас помню, на учениях в Брянской области он показал нам, тогда еще салагам, как беспрепятственно приблизиться и уничтожить блокпост противника. В образе сельского почтальона, а-ля Печкин, на раздолбанном, скрипучем и ржавом велосипеде, с потрепанной брезентовой сумкой через плечо, он остановился перед шлагбаумом поста, неловко слез с велосипеда, очень картинно зацепившись штаниной за педали, с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть, и попросил спички. При этом двум бойцам на КПП[27] даже в голову не пришло, что у этого милого дедули во рту ждут своего часа две опасные бритвы типа «Нева», которые в нужный момент могут вылететь и гарантированно поразить противника на расстоянии до пяти метров. Глядя на Али, я еще раз убедился, насколько обманчива бывает внешность. Сам он неожиданно легко для своей комплекции вскочил в кабину первого грузовика и махнул рукой шестерым бойцам. Те, почти не касаясь борта машины руками, в доли секунды оказались в кузове и молча заняли свои места на деревянных откидных лавках вдоль бортов. Вооружена группа была хорошо. В кабине за моей спиной висел наш родной гранатомет «РПГ-7», уже заряженный выстрелом. На крыше первой машины, как я успел заметить, был закреплен египетский вариант бельгийского 7,62-мм пулемета FN MAG. Сами бойцы небрежно держали на коленях 7,62-мм автоматы Калашникова египетского производства.

Миновав укрепленный и ощерившийся пулеметами полицейский блокпост на выезде из города, наша колонна на большой скорости двинулась на север, все дальше забираясь в глубь полуострова Синай, то и дело обгоняя полицейские конвои с туристическими автобусами. По обе стороны дороги высились иссеченные ветрами коричневые горы, красиво подсвеченные восходящим солнцем, и я, прикрыв глаза, незаметно для себя задремал. Проснулся от того, что машину сильно трясло. Оказалось, мы уже давно свернули с асфальтированной дороги и ехали по пустыне. Все признаки цивилизации остались далеко позади. От утренней прохлады не осталось и следа. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и основательно припекало. «Уралы», урча двигателями, легко преодолевали невысокие барханы и встречающиеся то тут, то там россыпи мелких камней. Глядя в ветровое стекло грузовика на пустынный пейзаж, я вдруг вспомнил холодную заснеженную Москву, как три месяца назад мы сидели с Пашкой у меня на кухне, пили коньяк, вспоминали школу и строили планы на будущее…

Заброшенный аэродром люфтваффе, наши дни

Сначала я увидел широкий бело-серый конусообразный шлейф, который, описав над барханами небольшую дугу, стал быстро приближаться. И тут же понял, что это такое. Наши водители среагировали молниеносно. Видимо, им уже приходилось сталкиваться со «Стингерами» — американскими переносными ракетно-зенитными комплексами. «Уралы» остановились на месте как вкопанные. Черная точка, за которой тянулся этот широкий длинный шлейф, неумолимо приближалась. Словно в замедленной съемке, я видел, как распахнулись двери передней машины, и трое спецназовцев взметнулись над бортом, но головка самонаведения ракеты уже «почуяла» жар, исходивший от двигателя первого «Урала», и ударила прямо в радиатор автомобиля. Ослепительная белая вспышка больно резанула по глазам, высоко вверх взметнулся адский огонь, безжалостно пожирая людей и корежа металл. И в доли секунды все, что осталось от «Урала» и людей, превратилось в огромный полыхающий огненный шар.

Я, схватив в кабине ручной гранатомет, ударом плеча распахнул дверь машины и выпрыгнул наружу. Упав на раскаленный песок, сразу перекатом ушел в сторону, как можно дальше от грузовика. За моей спиной уже слышались гортанные выкрики. Это долговязый капрал принял командование группой на себя. Через секунду я почувствовал рядом его мерное дыхание. Я перевернулся на спину и протянул ему руку. Тот передал мне автомат Калашникова.

— Знакомая игрушка?

Я благодарно улыбнулся в ответ:

— Откуда стреляли?

Тот молча указал рукой направление:

— Справа, на два часа.

— О'кей. Подержи на прицеле этот бархан, нужно выгрузить из кузова ящики с патронами и гранатами. А то с четырьмя магазинами на брата мы долго не продержимся.

— Мистер, — сразу забеспокоился капрал. — Капитан Али погиб, значит, за вашу безопасность теперь отвечаю я. Позвольте нам самим сделать нашу работу. К тому же для перетаскивания ящиков с боеприпасами у меня еще осталась тройка парней помоложе.

— Ну так не тяните, капрал! Следующий выстрел… — Я не успел договорить: казалось, прямо из песка взметнулось небольшое пламя и следом за ним облако сизого дыма. Черная, продолговатой формы граната, выбрасывая короткое белое пламя из хвостовика, устремилась прямо на нас. Издали она была похожа на стремительно летящий в нашу сторону большой бенгальский огонь. Я, прижав к животу автомат, перекатился еще метра на три в сторону, упал ничком на песок, плотно закрыв ладонями уши и приоткрыв рот. Кумулятивная граната, шипя, как гадюка, потревоженная в брачный период, ударила прямо в правое переднее колесо второй машины. Раздался оглушительный взрыв, все равно больно ударивший по ушам. «Урал» медленно и тяжело перевернулся на левый борт и, окутанный дымом и огнем, замер в десятке метров от нас. Его искореженный взрывом капот с противным визгом пролетел всего в нескольких сантиметрах от моей головы и со страшным скрежетом врезался в песок. Я перевернулся на живот и приподнял голову. На фоне уже совсем светлого неба, по самой кромке невысоких песчаных барханов хорошо были видны черные фигурки бедуинов, поднявшихся во весь рост и короткими перебежками бросившихся в