Мне нравится, что Вы больны не мной… - Марина Ивановна Цветаева

Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не Вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем ни ночью — всуе… Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо Вам и сердцем и рукой За то, что Вы меня — не зная сами! — Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце не у нас на головами, За то, что Вы больны — увы! — не мной, За то, что я больна — увы! — не Вами. 3 мая 1915 «В гибельном фолианте…» В гибельном фолианте Нету соблазна для Женщины. — Ars Amandi[4] Женщине — вся земля. Сердце — любовных зелий Зелье — вернее всех. Женщина с колыбели Чей-нибудь смертный грех. Ах, далеко до неба! Губы — близки во мгле… — Бог, не суди! — Ты не был Женщиной на земле! 29 сентября 1915 «Лежат они, написанные наспех…» Лежат они, написанные наспех, Тяжелые от горечи и нег. Между любовью и любовью распят Мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век И слышу я, что где-то в мире — грозы, Что амазонок копья блещут вновь. — А я пера не удержу! — Две розы Сердечную мне высосали кровь. Москва, 20 декабря 1915 «Коли милым назову — не соскучишься!..» Коли милым назову — не соскучишься! Богородицей — слыву — Троеручицей: Одной — крепости крушу, друга — тамотка, Третьей по́ морю пишу — рыбам грамотку. А немилый кто взойдет да придвинется, Подивится весь народ, что за схимница! Филин ухнет, черный кот ощетинится. Будешь помнить цельный год — чернокнижницу! Черт: ползком не продерусь! — а мне едется! Хочешь, с зеркальцем пройдусь — в гололедицу? Ради барских твоих нужд — хошь в метельщицы! Только в мамки — не гожусь — в колыбельщицы! Коль похожа на жену — где повойник мой? Коль похожа на вдову — где покойник мой? Коли суженого жду — где бессонница? Царь-Девицею живу — беззаконницей! 6 апреля 1916 «Кабы нас с тобой да судьба свела…» Кабы нас с тобой да судьба свела — Ох, веселые пошли бы по земле дела! Не один бы нам поклонился град, Ох мой родный, мой природный, мой безродный брат! Как последний сгас на мосту фонарь — Я кабацкая царица, ты кабацкий царь. Присягай, народ, моему царю! Присягай его царице, — всех собой дарю! Кабы нас с тобой да судьба свела, Поработали бы царские на нас колокола! Поднялся бы звон по Москве-реке О прекрасной самозванке и ее дружке. Нагулявшись, наплясавшись на шальном пиру, Покачались бы мы, братец, на ночном ветру… И пылила бы дороженька — бела, бела, — Кабы нас с тобой — да судьба свела! 25 октября 1916

Из цикла «Дон-Жуан»