Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Что это за существо? — снова спросил я. — Где его народ?

— Он только Калькар, но еще большее чудовище, чем остальные. Он родился в Капитоле от обычных родителей, кровожадность его была велика и усиливалась с каждым годом. Он сам хвастался, что убил свою мать, когда ему было десять лет.

Я вздрогнул.

— И в руки такого зверя попала дочь Ортиса, а ты Янки, помогал ему в этом.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Дочь Ортиса?

— Дочь Ортиса.

— Я не знал этого, — сказал он. — Я с ней не был знаком и был уверен, что она Калькарка. Некоторые Калькарки похожи на земных женщин.

— Что ты будешь делать? — спросил я. — Ты можешь ее спасти?

Внутренняя вспышка озарила его лицо. Он выхватил нож и разрезал мои веревки.

— Спрячься в кустах, — сказал он, — и следи за Рабаном, пока я не вернусь. К вечеру я приведу помощь. В этой долине живет много тех, кто отказался смешивать свою кровь с кровью Калькаров и сохранил ее чистой все столетия. Здесь живет около тысячи воинов Янки. Я уже пытался собрать их, чтобы покончить с Рабаном, но они отказались. Если даже опасность, в которой находится дочь Ортиса не заставит их забыть о своей трусости, значит они безнадежны.

Он вскочил на коня. — Быстро! — крикнул он. — Прячься.

— Где мой конь? Он жив?

— Жив! — крикнул Окконор. — Он убежал, а мы не стали его ловить. — Через мгновение он исчез за холмом, а я вошел в лес. Несмотря на мое подавленное состояние, в моей душе светился бледный луч счастья: Красная Молния жив!

Вокруг меня стояли громадные старые деревья, стволы которых были толщиной до пяти-шести футов, а высота достигала нескольких сотен футов. Это было прекрасное место, чтобы прятаться здесь, но мы Юлианцы не любили прятаться от врага. Я задумался: странное дело, я Юлиан прячусь от Калькаров в надежде помочь дочери Ортиса! О, тени Девятнадцати Юлианов! До чего дошел я, Юлиан Двадцатый? Куда принес свое гордое имя?

Но я не чувствовал стыда. Что-то во мне отчаянно сопротивлялось моим старым принципам, унаследованным от предков. И я понимал, что это побеждало. Я готов был пожертвовать жизнью ради спасения дочери своего врага.

Я пошел по направлению к развалинам, но вскоре кусты стали такими густыми, что я ничего не видел впереди. Я даже не мог продраться сквозь эту живую стену. Тут я заметил дерево со странными перьевидными листьями. Меня привлекло то, что я могу забраться на него и посмотреть над кустами.

Я увидел два каменных шатра, которые были не так разрушены. Между шатрами был искусственный бассейн, берега которого облицованы каменными плитами. Возле него валялось несколько упавших колонн и все вокруг заросло виноградной лозой.

Вскоре из одного из шатров вышла группа людей. Все они были Калькары и среди них был Рабан. Впервые я смог рассмотреть его внимательно.

Это было устрашающее создание. Огромные размеры могли вселить ужас в самое смелое сердце. Он был ростом в десять футов, и руки, и ноги, и плечи, и грудь соответствовали его росту. Лоб его был настолько низким, что густые косматые волосы почти встречались с бровями.

Глаза его были маленькими и посажены очень близко к грубому мясистому носу: во всем его облике было что-то звериное. Я не думал, что лицо разумного существа может быть таким отвратительным.

Калькар, который взял меня в плен, рассказывал ему обо мне. Это был Тав, что ударил меня по лицу, когда у меня были связаны руки. Великан заговорил рокочущим ревущим голосом, который, как и его фигура, внушал ужас.

Мне пришлось призвать себе на помощь все мужество, чтобы не спуститься с дерева и не бежать без оглядки. Я знал много бесстрашных людей — Грифа, Волка, Камня, — но я думаю, что любой из них почувствовал бы холодок при виде этого страшилища.

— Тащите его! — ревел Рабан. — Я съем его сердце на ужин. — Тав поспешно удалился, а великан остался с остальными, говоря с ними о чем-то. От раскатов его голоса раскачивались деревья. Я постепенно привыкал к нему и мне начинало казаться, что таких людей я встречал множество. Развязные жесты у них заменяют действие, шумная похвальба — мужество, пустые слова — ум.

Единственное, что было в нем особенное — размеры. Но даже это не потрясло меня. Я знал многих, совсем не громадных людей, к которым относился с почтительным уважением. Я не боялся эту дубину.

Только недалекий человек может испугаться этого тупоголового болвана. Я не верил, что он ест человеческое мясо.

Но вот прибежал Тав. Он был очень возбужден.

— Он бежал, — крикнул он. — Они оба исчезли! И Окконор и Янки. Смотри! — и он показал на обрывки веревки, которой я был связан. — Она разрезана. Как он мог разрезать веревку. Как он мог сделать это, хотелось бы мне знать?

— Может с ним были и другие? — проревел Рабан. — Они освободили его и взяли Окконора в плен.

— Там не было других, — настаивал Тав.

— Может Окконор освободил его, — предположил кто-то.

Не понимаю как такое простое объяснение не могло родиться в башке Рабана. И он сказал:

— Ну конечно это Окконор. Я знал это с самого начала. Я своими руками вырежу из него печень и съем на завтрак.

Некоторые насекомые, звери и люди всегда производят много ненужного шума. Но большинство зверей ведет жизнь в гордом молчании. И мы так уважаем таких зверей и птиц, что даже берем себе их имена. Кто слышал, чтоб красный ястреб кричал на весь мир, когда он хочет напасть на жертву? Молча он парит над верхушками деревьев и так же