Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

Девочки быстро растут. Однако он не побоялся замарать руки мною, потому что я, конечно, погибла бы, если бы он не вытащил меня. А вы? У вас есть жена?

— Да. Была жена, во всяком случае. И два сына.

Глория повернула ручку и смотрела, как работают валики. — Что с ними случилось?

— Они были в Южной Алабаме. Я имею в виду, когда упали бомбы. — Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — В Мобиле. В Мобиле находилась военно-морская база. Подводные лодки и все виды кораблей. По крайней мере, тогда была база. — Он смотрел, как Мул устраивается на полу на соломе. — Может быть, они еще живы. Может, нет. Я… Я думаю, что с моей стороны плохо так думать, но… Я отчасти надеюсь, что они умерли семнадцатого июля. Я надеюсь, что они умерли, когда смотрели телевизор или ели мороженое, или загорали на пляже. — Его взгляд нашёл взгляд Глории. — Я просто надеюсь, что они умерли. Разве это плохо — желать этого?

— Нет, это вполне приличное желание, — сказала ему Глория. И на это раз ее рука коснулась его руки и не отдернулась. Ее другая рука поднялась и сдвинула черную лыжную маску. — Как ты выглядишь под этой штукой?

— Я был безобразен. А теперь я убийственно отвратителен.

Она коснулась грубой серой кожи, которая затянула правую глазницу. — Здесь у тебя болит?

— Иногда жжёт. Иногда так зудит, что я едва терплю. А иногда… — Он замолк.

— Иногда что?

Он поколебался, говорить ли ей то, что он никогда не говорил ни Свон, ни Расти. — Иногда, — тихо сказал он, — у меня такое чувство, а будто лицо у меня меняется. Такое чувство, как будто кости смещаются. И чертовский болит.

— Может быть, это заживет.

Ему удалось слабо улыбнуться. — Как раз то, что мне нужно — проблеск оптимизма. Спасибо, но я думаю, что это за пределами исцеления. То, что там сейчас растёт, это нечто твердое.

— У Свон самый худший случай, что я видела. Звук такой, будто она едва дышит. Теперь с этой лихорадкой она… — Она остановилась, потому что Джош пошел к двери. — Ведь вы с ней давно вместе, не так ли? — спросила она.

Джош остановился. — Да. Если она умрет, я не знаю, что я… — Он прервал себя, опустил голову и потом снова поднял. — Свон не умрет, — решил он. — Не умрет. Пойдем, нам лучше вернуться.

— Джош! Подожди, ладно?

— Что такое?

Она дотронулась до ручки печатного пресса, поглаживая пальцами гладкую дубовую поверхность. — Ты прав на счет этого. Стыдно, чтобы он здесь стоял и ржавел.

— Ты же сказала, что здесь так же хорошо, как и в любом другом месте.

— В моей хижине будет лучше.

— В твоей хижине? Для чего тебе нужна эта штуковина? Она бесполезна!

— Сейчас — да. Но, может, так будет не всегда. Джексон был прав, это было бы чудом для Мериз Рест — иметь что-то вроде газеты. О, не то вранье, которые людям раньше забрасывали во двор, а возможно просто листок бумаги, чтобы рассказывали народу, кто родится, кто умер, у кого есть ненужная одежда, и кому нужна одежда. Сейчас люди, которые живут через дорогу, — чужие друг другу, но подобный листок бумаги может всех объединить.

— Я думаю, что большинстве людей в Мериз Рест более заинтересованы в том, чтобы найти себе пропитание на завтра, а ты?

— Да — сейчас. Но Джексон был чудесный человек, Джош. Если бы он знал, что эта штука стоит здесь в куче хлама, он бы перетащил ее домой на спине. Я не хочу сказать, что я знаю, как писать и все такое — черт подери, я едва умею говорить правильно — но это может быть первым шагом к тому, чтобы сделать Мериз Рест снова настоящим городом.

— Что вы будете использовать в качестве бумаги? — спросил Джош. — И как на счет чернил?

— Вот бумага. — Глория подняла пачку аукционных объявлений. — И я умею делать краску из грязи и сапожного крема. Я смогу разобраться, как сделать чернила.

Джош опять было собрался протестовать, но понял, что в Глории произошло изменение, глаза ее были возбуждены и их блеск заставил ее выглядеть лет на пять моложе. Она приняла вызов, — подумал он. Она постарается сделать мечту Джексона явью.

— Помогите, пожалуйста, — убеждала она. — Пожалуйста.

Ее душа приняла решение.

— Хорошо, — ответил Джош. — Беритесь за другой конец. Эта штука может оказаться тяжелой.

Две мухи поднялись с верхушки печатного пресса и закружились вокруг головы Джоша. Третья неподвижно сидела на телевизоре, а четвертая лениво жужжала прямо под крышей сарая.

Пресс оказался легче, чем казался, и вытащить его из сарая оказалось сравнительно легко. Они поставили его снаружи, и Джош вернулся обратно к Мулу. Лошадь нервно ржала, делала круги по стойлу. Джош почесал ей морду, чтобы успокоить, и укрыл Мула синим одеялом, чтобы он не замерз.

Муха села на руку Джоша, ее прикосновение обожгло его, как будто это была оса.

— Черт побери! — сказал Джош и хлопнул по ней другой рукой. Осталась копошащаяся серо-зелёная масса, но руку еще саднило от боли, и он вытер ее о брюки.

— Тебе здесь будет хорошо, — сказал Джош пугливому коню, почесывая ему шею. — Я навещу тебя попозже, а? — Когда он закрывал дверь сарая и запирал ее, он надеялся, что поступает правильно, оставляя его здесь одного. Такое место — как оно выглядит — защитит Мула по крайней мере от холода и рысей. От мух Мулу придется защищаться самому.

Глория и Джош вдвоем потащили пресс по дороге.