Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

и все же несмотря на то, что наша любовь согревала нас, каждый из нас ощущал всю бесполезность такого существования, когда мы вынуждены были проводить время в ленивой бездеятельности.

Однако мы оставили всякую надежду когда-либо вернуться к активной жизни. Однажды мы лежали вот так, у нас вошло в привычку отдыхать вот так, блаженно растянувшись на мягкой лунной траве, мои глаза были полузакрыты, когда Наа-ее-лаа неожиданно схватила меня за руку.

— Джулиан, — воскликнула она, — что это там? Смотри!

Я открыл глаза и увидел, что она села, вглядываясь в небо в направлении материка, а пальцем показывала на предмет, который привлек ее внимание и вызвал такое удивление.

Когда я перевел глаза на объект, на который она указывала, я вскочил на ноги с криком удивления. Там, на высоте не более тысячи футов, параллельно побережью плыл корабль, чьи линии я знал лучше, чем материнское лицо. Это был «Барсум».

Схватив Наа-ее-лаа за руку, я буквально поставил ее на ноги.

— Скорее, Наа-ее-лаа, — крикнул я и потащил ее за собой к шалашу, где у нас хранились крылья и летательные мешки. Мы уже не надеялись когда-либо воспользоваться ими, однако надежно упрятали их, сами не зная для чего. В мешках еще оставался газ: его было достаточно, чтобы поднять нас в воздух с помощью крыльев, однако это было довольно утомительное занятие, и я даже не знал, хватит ли сил пролететь десять миль, отделявшие нас от материка. И все же я решился лететь. Мы быстро надели крылья и мешки и взмыв вверх, медленно полетели к материку.

«Барсум» медленно летел по траектории, которая пересекалась с нашей вдали от берега, однако я надеялся, что нас заметят и заинтересуются. Мы летели так быстро, насколько это было возможно. Я не мог рисковать: если бы силы покинули Наа-ее-лаа, мне было бы невозможно удержать на весу двойной вес нашими выдохшимися мешками. Не было никакой возможности подать сигнал «Барсуму». Мы должны были лететь к кораблю. Это было лучшее, что мы могли сделать, и, однако, вскоре я понял, что несмотря на все наши усилия, нам не догнать корабль, и что если они не заметят нас и не изменят курс, мы будем очень далеки от них. Видеть своих друзей так близко и не иметь никакой возможности сообщить им об этом — все это наполнило меня меланхолией. Никакие превратности судьбы, никакие опасности, сквозь которые мне пришлось пройти с тех пор, как я покинул Землю, не подействовали на меня так, как вид «Барсума», молчаливо проплывающего стороной. Я увидел, что корабль снова изменил курс и теперь летел вглубь материка, еще более удаляясь от нас. Мне оставалось только задуматься над тем тяжелым положением, в котором мы очутились: теперь мы не могли вернуться под сень нашего острова; и продержат ли нас мешки, пока мы доберемся до материка — это еще было под вопросом.

Однако они выдержали, и мы приземлились и немного передохнули. «Барсум» скрылся вдали, улетев в направлении гор.

— Я не оставлю этого, Наа-ее-лаа! — вскричал я. — Я буду преследовать «Барсум», пока мы не настигнем его или не погибнем. Я сомневаюсь, что мы сможем долететь до острова, однако на земле мы можем делать короткие перелеты и таким образом нагнать корабль и моих товарищей.

Немного отдохнув, мы снова поднялись в воздух, и когда поднялись выше деревьев, снова увидели «Барсум». На этот раз он снова кружил в отдалении и, изменив курс, мы полетели прямо к нему. Вскоре мы поняли, что он делает большой круг и это вселило в нас надежду, дав нам силы снова и снова подниматься в воздух, хотя нам теперь приходилось часто отдыхать. Когда мы приблизились к кораблю, то увидели, что круги становятся все меньше и меньше, и только когда мы уже были на расстоянии примерно трех миль, я понял, что он кружил над жерлом кратера, стены которого поднимались на несколько сотен футов над землей. Мы снова вынуждены были приземлиться, чтобы передохнуть, и тут я внезапно понял назначение маневра «Барсума» — они исследовали кратер, намереваясь выйти во внешний мир и вернуться на Землю.

Как только эта мысль пронзила мой мозг, меня обуял ужас. Я подумал о том, что теперь уже навсегда буду покинут своими друзьями и что через несколько минут все будет кончено для меня и Наа-ее-лаа: и счастье, и радость, и жизнь, так как в это мгновение корпус корабля скрылся за кромкой кратера и пропал из виду. Быстро поднявшись с Наа-ее-лаа, я полетел так быстро, насколько мне позволяли силы и опустошенные мешки, к кратеру. В глубине души я понимал, что мы опоздаем, потому что если они решили попытаться, корабль как перышко упорхнет вниз, и когда мы достигнем кратера, он уже навсегда скроется в бездне.

И все же я летел из последних сил, сердце, казалось, вырвется у меня из груди. Наа-ее-лаа была далеко позади, потому что если бы хоть одному из нас удалось бы настичь «Барсум», мы были бы спасены оба. Только потому я и оставил ее, а обычно я не отпускал ее дальше, чем на сотню ярдов от себя.

Несмотря на то, что моя грудь вздымалась, как кузнечные меха, я могу сказать, что сердце мое остановилось, когда я достиг кромки кратера. В тот момент, когда я уже считал, что все мои надежды рухнули раз и навсегда, я перевалил за кромку кратера и увидел «Барсум», парящий всего в каких-нибудь двадцати футах подо мной. На его палубе стояли Вест, Джей и Нортон. Когда они увидели меня наверху, Вест выхватил револьвер и уже готов был выстрелить в меня, однако когда его палец уже нажимал спусковой крючок, Нортон кинулся вперед и отвел его руку в сторону.

— Господи! — услышал я его крик. — Это же наш капитан!

И тут они все узнали меня, и мгновение спустя я буквально свалился на палубу своего любимого корабля. Первая моя мысль была о Наа-ее-лаа, и по моему приказу корабль плавно поднялся и полетел ей навстречу.

— Господи! — воскликнул мой собеседник, вскакивая на ноги и выглядывая