Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

моя вина. Что эти двое меня так превратно поняли, а Наа-ее-лаа могла понадобиться моя дружба, которую она отвергла.

— Что же у Саргота совсем нет преданных ему друзей? — спросил я. — Так, что Ко-таа так уверен в успехе переворота?

— О, так ты знаешь об этом? — воскликнул один из них. — Ты один из приближенных к ямадару?

Я ничего не возразил ему. Если хочет, пусть думает так. В конце концов, я не видел в этом большой беды.

— Он сообщил тебе, когда это должно случиться? — спросил другой.

— Я, видимо, сболтнул лишнее, — ответил я, — конфиденциальные разговоры с Ко-таа не подлежат разглашению.

— Действительно, — отозвался спрашивающий, — это правильно, что ты осторожен, однако, разреши сообщить тебе, что мы тоже доверенные лица Ко-таа, иначе он не поручил бы нам ту часть, которая связана с самим дворцом.

— И много тут у вас заговорщиков? — спросил я.

— Много, — ответил он. — Однако не в охране Саргота. Они преданы ему. Это в традиции этой организации, и они все умрут за него до единого человека, — он пожал плечами, — и они действительно умрут. Когда будет подан сигнал, на каждого из них придется по два сторонника Ко-таа.

Я не знаю, как долго я находился в городе Лаэте. Время шло быстро, и я был рад, когда снова оказался в доме Мо-го. Я плавал и нырял вместе с его семьей на нашей террасе, и вместе с Ко-таа. Я научился пользоваться крыльями, которые я впервые видел на Наа-ее-лаа в тот день, когда она попала в лапы ва-гасов. Мы совершили много увлекательных прогулок в высокие горы вместе с Мо-го и его приятелями, которые он организовывал для меня. Меня постоянно окружали благородные люди с высокой культурой, смелые мужчины и прекрасные женщины, и я совсем не замечал, как текло время. Я понимал, что мне, видимо, придется провести остаток своей жизни среди них и пытался извлечь из этого как можно больше.

Я не встречался с Наа-ее-лаа за все время ни разу, и хотя слышал немало о заговоре, под конец я перестал относиться к нему серьезно. Как я узнал, заговор этот готовился уже тринадцать кельдов (десять лет по земному времени) и, как мне сообщили, все еще был далек от завершения. Эти люди не очень-то беспокоились о времени, и мне говорили, что пройдет еще, возможно, двадцать кельдов, прежде чем Ко-таа приступит к активным действиям. Хотя с другой стороны, он мог приступить и в следующем году.

За это время случилось событие, которое возбудило мое любопытство, однако Мо-го отнесся к нему очень сдержанно. Однажды, когда я проходил маленьким коридором во дворце Ко-таа, впереди меня открылась дверь и из нее вышел человек. Услышав позади себя мои шаги, он оглянулся и увидев меня, быстро вернулся в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Во всем этом не было ничего необычного, если бы этот человек не был Калькаром.

Я подумал, что наткнулся на врага в самом сердце Лаэте и, ринувшись вперед, распахнул дверь, за которой скрылся этот человек. К моему удивлению, передо мной оказалось шесть человек, трое из которых, без сомнения, были Калькарами, а трое — лаэтянами. Среди последних я узнал Ко-таа. Он покраснел от гнева, увидев меня, однако я быстро поклонился и объяснил свое появление.

— Прошу прощения, ямадар! — сказал я, — однако увидев врага здесь, в твоем дворце, я подумал, что сослужу тебе хорошую службу, схватив его.

Говоря это, я попятился к выходу.

— Подожди, — сказал он, — ты поступил правильно. Однако, чтобы у тебя не возникло вопросов, сообщаю тебе, что те, кого ты видишь перед собой, это наши пленники.

— Я так и понял, ямадар, — сказал я, — увидев тебя среди них.

С этими словами я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. На следующий день я заговорил об этом с Мо-го.

— Ты ничего не видел, — сказал он. — Запомни же, ты ничего не видел.

— Если ты подразумеваешь, что это не мое дело, Мо-го, — ответил я, — то я с тобой полностью согласен в этом. Я не намерен впутываться во все ваши дела.

Однако я непрерывно думал об этом и зашел несколько далеко для человека, занятого только собой — начал внимательно прислушиваться ко всяким разговорам о заговоре. Несмотря на то, что я сказал Мо-го и что всячески пытался обманывать себя на этот счет, любое событие, прямо или косвенно связанное с судьбой Наа-ее-лаа, значило для меня больше, чем все остальное, что происходило в Ва-наа.

Я провел небольшое расследование, которое принесло свои плоды. Я выяснил, что по крайней мере уже три раза Ко-таа встречался с Калькарами. То, что я не переставал интересоваться древним дворцом принца Лаэте, помогало мне тайно следить за заговорщиками, поскольку сторонники Kо-таа вскоре привыкли встречать меня в самых отдаленных покоях и коридорах строения.

Во время одного из таких путешествий я набрел на небольшую каменную лестницу, которая привела меня в полутемную комнату, уставленную произведениями древнего искусства. Я спокойно осматривал их, когда из соседней комнаты до меня донеслись голоса.

— Он будет помогать тебе только при выполнении этих условий, ямадар, — сказал первый, кого я услышал.

— Однако его условия неприемлемы, — отозвался второй. — Я отказываюсь даже рассматривать их. Лаэте неприступен. Ему никогда не взять город.

Этот голос, без сомнения, принадлежал Ко-таа.

— Ты не знаешь его, лаэтянин, — ответил второй, — он вооружил нас разрушающими машинами. Ими можно разрушить любой город в Ва-наа. Он отдаст тебе Лаэте. Разве этого недостаточно?

— Но ведь он станет ямадаром ямадаров и будет править всеми нами, — воскликнул Ко-таа. — Ямадар Лаэте никогда никому не подчинялся!

— Если ты не примешь его условий, он возьмет Лаэте и без твоей помощи, и тебя тогда обратят в раба.

— Хватит, Калькар, — воскликнул Ко-таа, его голос звенел от ярости. —