Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Мне пришлось согласиться с такой возможностью. Если это было действительно так, тогда древние обитатели Луны намного превосходили по уровню развития землян.

Однако, после всего этого трудно было предположить, что Луна, будучи меньше Земли по размерам, остыла намного быстрее, и если на ней была атмосфера, пригодная для жизни, вполне вероятно, что она возникла намного раньше, чем на Земле.

Мы еще поговорили немного о разных вещах, и наконец Саргот встал.

— Мы должны теперь присоединиться к другим за столом, — сказал он.

Он направился к выходу из комнаты, и массивные каменные двери как по волшебству раскрылись перед ним. Это говорило о том, что ямадару Лаэте не только хорошо прислуживают, но и то, что он хорошо и надежно защищен. Однако, возможно, за ним просто хорошо шпионили.

Как только мы вышли из комнаты, нас окружила стража; часть людей пошла впереди, часть сзади, и в таком порядке мы миновали несколько комнат и вышли на балкон на втором этаже, с которого открывался вид на кратер и террасы.

Вдоль перил балкона были установлены маленькие столики, за которыми сидели по двое. Это были представители королевской фамилии и приближенные ко двору дворяне со своими женами. Два столика стояли незанятыми. Когда мы вошли, все почтительно встали и одновременно из других дверей показались императрица и Наа-ее-лаа.

Они остановились посередине, ожидая пока Саргот и я приблизимся к ним. Саргот любезно разъяснил мне особенности предстоящей церемонии.

— Ты займешь место слева от ноновар и поведешь ее к столу, точно так же, как я поведу императрицу.

Наа-ее-лаа стояла с высоко поднятой головой и только слегка кивнула в ответ на мое учтивое обращение. В молчании мы последовали за Сарготом и императрицей к столикам, подготовленным для нас. Все продолжали стоять, пока по сигналу Саргота мы не заняли своих мест. Мне необходимо было приглядываться к окружающим, поскольку я не знал, как принято вести себя в Лаэте. Однако, когда я заметил, что разговор стал общим, я взглянул на Наа-ее-лаа.

— Неужели принцесса Лаэте так скоро забывает своих друзей? — спросил я.

— Принцесса Лаэте никогда не забывает друзей, — ответила она.

— Я ничего не знаю о ваших обычаях, — заметил я. — Однако, у нас даже цари принимают своих друзей, оказывая им знаки внимания.

— У нас тоже, — ответила она.

Я видел, что здесь что-то не так, что она почему-то недовольна мной, однако никак не мог понять, в чем дело. Возможно, она думала, что я бросил ее у входа в Калькарский город. Но она должна была понимать, что это не так. Тогда, что же послужило причиной такого холодного приема со стороны той, которая так недавно была мила со мной?

— Я думаю, — снова попробовал я разговорить ее, — что ты также удивилась, увидев меня живым, как и я обрадовался, увидев тебя. Я уже похоронил тебя в своих мыслях, Наа-ее-лаа, и страшно горевал. Когда я увидел тебя в зале, я с трудом сдержался; однако ты сделала вид, что не знаешь меня, и я поддержал тебя.

Она не ответила и, отвернувшись, стала рассматривать террасы на противоположной стороне Лаэте. Это был лед, внутри которого бушевало пламя. Она больше не была той Наа-ее-лаа, которая делила со мной все трудности и превратности судьбы. Она больше не была моим другом и союзником. Передо мной сидела холодная и высокомерная принцесса, которая на меня смотрела с явным недоброжелательством. Ее поведение зашло чересчур далеко и я взбесился.

— Принцесса, — обратился я к ней, — если в правилах лаэтян так внезапно рвать всяческие дружеские узы, то уж лучше мне было остаться в лапах ва-гасов или канкаров.

— Ты можешь идти к кому пожелаешь, — холодно ответила она. — Ты не пленник Лаэте.

После этого всякий разговор между нами прекратился, и я был очень рад, когда неприятная процедура подошла к концу. После окончания еды ко мне были представлены двое придворных, поскольку я еще, по-видимому, оставался гостем при дворце. Я пожелал осмотреть королевскую резиденцию, если это возможно, и они вызвались сопровождать меня. Мы прошли по внешним террасам, с которых открывался вид на долины и горы. Я никогда в жизни не видел более величественного и прекрасного зрелища. Кратер Лаэте стоял на равнине, окруженной высокими горами, перед которыми наши Альпы были ничто, а Гималаи — просто холмы. Их снежные вершины буквально нависали над нами, а внизу расстилалась равнина, покрытая фантастическими лунными растениями, напоминающими мягкий ковер.

Моих спутников, видимо, не столько интересовали красоты природы, сколько я. Они буквально засыпали меня вопросами, так что под конец я не мог ни о чем больше желать, как только избавиться от них. Они спросили о моей планете, и о том, как мне понравилась Наа-ее-лаа, и что я думаю об императоре Сарготе. Мои ответы, видимо, удовлетворили их, потому что, наконец, они приблизились ко мне и один из них шепнул:

— Ты можешь не бояться в нашем присутствии: мы тоже друзья и сторонники Kо-таа.

Черт возьми, подумал я, они хотят впутать меня в свои грязные интриги. Какое мне дело, в конце концов, до Саргота или Kо-таа, или…

Тут я вспомнил о Наа-ее-лаа. Она поступила со мной жестоко. Ее холодный прием и открыто враждебное отношение нанесли мне рану, и все же я не мог сказать, что мне нет никакого дела до Наа-ее-лаа. Она была моим другом, и я был ее другом и останусь им до конца. Может быть, если эти люди посвятят меня в свои планы, мне потом удастся воспользоваться этим на пользу Наа-ее-лаа. Я никогда не говорил им, что придерживаюсь сторонников Ко-таа, никогда не говорил и то, что я сторонник Саргота. Ко-таа, однако понял меня именно так. Таким образом я ответил им так уклончиво, что мой ответ можно истолковать двояко. Я не мешал им воспринять его так, как если бы я был их сторонник. Что еще я мог сделать? В конце концов, это была не