Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Здесь не особо секретничают, — объяснил Арти Сестре, пытаясь сохранить достоинство. — Они берут анализы прямо перед всеми.
— Любая из женщин, работающих здесь, видит, что у тебя есть, дурак, и они будут на коленях молиться за тебя!
— О Господи! — Арти застонал в смущении. — Ты заткнешься?
— Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала Сестра.
Его тело не было теперь серым и болезненным, и хотя лицо представляло из себя бесформенную массу из бинтов и синевато-багровых и алых ожоговых рубцов — келоидов, как называл их доктор Эйшельбаум, — ей все же показалось, что щеки у него здорового цвета.
— О, да, я все время хорошею! На днях собираюсь посмотреться в зеркало и увидеть снова улыбающегося Кэри Гранта!
— Здесь нет зеркал, дурак, — напомнил ему Робот. — Все зеркала разбиты.
— Арти прекрасно реагирует на пенициллин, который мы вводим ему. Благодаренье Богу, что он у нас есть, иначе большинство этих людей умерло бы от инфекций, — сказал доктор Эйшельбаум. — Он еще не вполне оправился, но думаю, что с ним все будет в порядке.
— А что с парнем Бьюканан? И с Моной Рамзи? — спросил Пол.
— Я проверю список, но не думаю, что кто-нибудь из них в тяжелом состоянии. — Он обвел взглядом зал и покачал головой. — Здесь так много народу, я не могу быть осведомленным обо всех. — Его взгляд вернулся к Полу. — Если бы у нас была вакцина, я бы назначил каждому из вас прививку против бешенства, но у нас ее нет, поэтому я и не могу. Вам остается только надеяться, что ни один из волков не был бешеным.
— Эй, док? — спросил Арти. — Как вы думаете, когда я смогу отсюда выйти?
— Как минимум через четыре или пять дней. Но зачем? Вы планируете куда-то направится?
— Да, — ответил Арти, не задумываясь. — В Детройт.
Доктор поднял голову так, что здоровый глаз строго уставился на Арти Виско.
— Детройт, — повторил он. — Я слышал, Детройт был одним из первых городов, по которым ударили. Мне очень жаль, но я не думаю, что Детройт еще существует.
— Может быть, и нет. Но именно туда я собираюсь. Там мой дом, моя жена. Господи, да я вырос в Детройте. Разрушен он или нет, я вернусь туда и найду, что от него осталось.
— Наверное, то же самое с Филли, — сказал Робот тихо. — В Филли остался только пепел.
— Я должен пойти домой, — сказал Арти, его голос был непоколебим. — Там моя жена. — Он взглянул на Сестру. — Я видел ее, вы знаете. Я видел ее в стеклянном кольце, и она выглядела совершенно так же, как когда была подростком. Может быть, это что-нибудь значит — может быть, я должен верить в то, что дойду до Детройта, найду ее. Вы собираетесь идти со мной, не так ли?
Сестра промолчала. Потом она слабо улыбнулась и сказала:
— Нет, Арти. Я не могу. Я должна идти в другое место.
Он нахмурился.
— Куда?
— Я тоже кое-что видела в стеклянном кольце, и я должна пойти и выяснить, что это значит. Я обязана сделать это, точно также, как ты должен идти в Детройт.
— Я не знаю, о какой чертовщине вы говорите, — сказал доктор Эйшельбаум, — но куда же вы собираетесь идти?
— Канзас. — Сестра увидела, что пустой глаз доктора моргнул. — Город называется Матисон. Он есть на дорожном атласе Рэнда Макнелли.
Она нарушила приказ доктора и открыла свою сумку на достаточно долгое время для того, чтобы запихнуть в нее дорожный атлас вслед за посыпанным порошком стеклянным кольцом.
— Вы знаете, как далеко отсюда до Канзаса? Как вы собираетесь попасть туда? Пешком?
— Именно так.
— Кажется, вы не совсем понимаете ситуацию, — спокойно сказал доктор. Сестра узнала тот же тон, которым к ней обращались врачи в психиатрической лечебнице. — Первая волна ядерных ракет поразила все главные города в нашей стране, — объяснил он. — Вторая волна ударила по базам ВВС и военно-морским базам. Третья волна ударила по самым маленьким городам и по селам. Затем четвертая волна разбила все остальное, что еще не сгорело. Как я слышал, на пятьдесят миль от этого места на восток и на запад простирается пустыня. Здесь нет ничего, кроме руин, мертвых людей и людей, которые жалеют, что не мертвы. И вы хотите идти в Канзас? Это бессмысленно. Радиация убьёт вас прежде, чем вы пройдете сотню миль.
— Я пережила взрыв в Манхеттене. Так же как и Арти. Как же радиация уже не убила нас?
— Некоторые люди способны выдерживать большую дозу. Это счастливая случайность. Но это не значит, что вы можете продолжать впитывать радиацию и вам от этого ничего не будет.
— Доктор, если бы мне было суждено умереть от радиации, от меня остались бы кости к сегодняшнему дню. А воздух полон этого дерьма везде — и вы знаете это так же хорошо, как и я! Эта дрянь повсюду!
— Да, ветер разносит ее, — признал он. — Но вы хотите пойти прямиком обратно в сверхзараженную зону! Я не понимаю ваших причин стремиться туда.
— Конечно же, не понимаете, — сказала она. — И не сможете понять. Так что не тратьте лишних слов; я собираюсь здесь немного отдохнуть, а потом уйду.
Доктор Эйшельбаум снова начал протестовать, потом увидел решимость во взгляде женщины и понял, что уговаривать бессмысленно. Все же в его характере было оставлять за собой последнее слово:
— Вы сумасшедшая. — Потом он повернулся и прошествовал прочь, полагая, что у него есть дела поважнее, чем пытаться удержать еще одну ненормальную от самоубийства.
