Spiegelbilder - Константин Кадаш

[Tick-Tock Raga]

Твои шведские ходики.Сломанные.С вечно спешащей секундной стрелкой,и молчаливо застывшей – часовой;часы, по которым только и можно было сказать,что время, пусть неопределенно, но существует.Вот оно: тощей дробью последовательно вычеркиваетМгновения чьей-то безымянной жизни.По вечерам я смотрел на твои расторопные шведские ходики,Пил скверно заваренный чай,Гремел ржавыми ключами, давным-давно потерявшимиСвою замочную скважину.После – шел к вулкану.Знаешь, если встать спиною к кратеру, лицом на север,Так, чтобы заходящее солнце едва касалосьСвоими теплыми лучами мочки левого уха,Можно увидеть семейство китов, там, в океане,У самого горизонта – мелкий пунктир, китобойные судна, —Можно услышать их медленные песни,Нарисовать грозовуюТучу.Заблудиться.

[Грошик в копилке]

Красный матрос с белым лицом безусого мальчика,Так трогательно обмиравшего при первом же звуке Вашего имени,Произнесенного шепотом настойчивым и пьяным прямиком в губы,Когда угадать невозможно, чем была эта милая детская ласка:Прочтением паспорта или же поцелуемТрепетным-девичьим-жадным и вовсе уж не невинным.Красный матрос с белым лицом безусого мальчика,С красным цветком на груди лепестками обнявшим отважное сердце,Тревожное сердце, схоронившее в себе грозу, усталость громоздкуюОт велеречивой вселенской тоски, от сладострастия юных,От невозможности прикосновения к целомудренной и нежной,В великие дни октября в палую листву уснувший.

А грошик все звенел-звенел в свинье-копилке,Когда ты бежала, Алиса, когда ты смеялась.

[Lunar pojke säger om Gud]

И вся твоя больИ вся твоя сольИ все твои бумажныесамолетикиоставленные за шкафомИ все твои языки и губы иприкосновения все твоиИ водяные лошадкиИ детские тетрадкиНезапамятные бедыЧетверги, средыИ все-все твоиАнгелы боги иДьяволятаКрошечные мышатаВ такой тесной клеткеИ листик осенний на веткеИ медвежонок потешный, и меткийВыстрел меткийВыстрелметкий=====Когда ты лежал и смотрел в небоОно было синее-синее

[En lugn eftermiddagste i fem minuter innan bomben]

То ли змееныши в ямках ярятсяТо ли христосы лютуют в чаду преисподнихМы копаемся в нашем исподнемВ поисках самого сочного мяса.Ногами гибкими объяли мое лунное тело тираныТихонькие смычками тренькают кормчие,Их лодки качаются в волнах гостеприимного домаУ недостижимого берега жизни. ГончиеВетра гонят сор из избыСуставы свои узловатые выставив в стороныГорло склизкое давится стонами<<Глаза черноземом залепить бы>>,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,Босоноги, простоволосыДруг за дружкой стоят родственникиЖаждут свободы, равенства, демократийВетовками лиственными своими потрясаютВ землю корнями врастаютНо не могут все успокоиться;По земле шагает ветер,Косолапыми ступнями неверными,Зарывается пальцами в дерн и в пепел.Порывисты присвисты его резкие, стылые…Я туловком тоненьким застылыйПодле многообразия твоего, природа, подлеТвоей лютой и незлобливой каждодневностиСтою такой человечный и нелепые замыслы строюИ заплаты замыслов на алтарь недомыслия кладу.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,.,

[Kontrapunkt Raga]

Клоун белый и девочка-акробаткаБезработные, без пяти минут жи_выеПрогуливались с выводком чужих собачатокОбряженных в вериги, в пальтишки. Пили,Из обожженных кувшинов, пели песни… точнее,

Конец ознакомительного фрагмента.