Монолог эмбриона - Вацлав Ян Тале

будет. Поздравляю», – сказала доктор, протирая волшебный прибор влажной салфеткой. Мама широко улыбнулась и отчего-то заплакала. Как в воду глядел. Если я не стану рок-музыкантом, вором или серийным убийцей, то попробую свои силы в экстрасенсорике.

А мой папа опять пропал и уже навсегда. Мама места себе не находит, шатается из угла в угол и даже выкурила четыре крепкие сигареты. Мне понравилось. Решил для себя, что буду дымить как паровоз. Курящий музыкант по имени Марлон: что может быть сногсшибательнее? Все девчонки точно будут моими.

Маму не узнать. Ни Моцарт, ни Бах не спасают её от тоски по моему отцу. Любовь у неё, понимаете ли… Что тут будешь делать? И чем я могу помочь бедняжке?

Прошла ещё неделя. Моя бабушка Вера Ильинична (замечательная женщина) была против маминых свиданий с моим биологическим отцом. Она сразу поняла, что он человек несерьёзный. Прямо так и говорила: «Вика, он прохвост! Не трать время!» Но мама её не слушала.

* * *

Сегодня гинеколог была менее улыбчивой, но, как всегда, прекрасной. Я считаю её довольно эффектной женщиной: карие глаза, алая помада на пухлых губах, тёмно-каштановые волосы – ни дать ни взять Моника Белуччи.

Мама волнуется, переживает, но держит себя в руках – не плачет. Она твёрдо решила, что так будет лучше. Какой яркий свет! Уф, как вы его выносите? Нужно немножко потерпеть. Скоро это закончится. А я… Я всё равно люблю свою маму и, конечно же, прощаю, потому что знаю: она не могла поступить по-другому.