Горсть тёплых медяков - Михаил Анатольевич Гришин

азартно размахивает руками. Отягчённая мелочью варежка, вдруг, соскальзывает с его руки и летит далеко в сугроб. От неожиданности он на секунду замирает, а потом с истошным воплем бросается за ней.

– Там мои денюжки-и-и!

В предрассветных сумерках братья долго ищут белую пуховую варежку. Наконец находят. Рассыпавшейся мелочи в ней нет. Обливаясь горючими слезами, словно подкошенный Минька падает на колени, голыми руками перебирает рыхлый колючий от мороза снег.

– Мои денюжки-и…

В течение получаса они с братом безнадёжно барахтаются в сугробе. Первый понимает всю тщетность поиска Сашок. Отряхивая штаны от налипшего снега, с сожалением говорит:

– Не найдем мы Минька денег. Темно дюже. И снег рыхлый… провалились они…

Минька плачет еще громче, настолько неутешительно горе; озябшими ручонками сильнее начинает шуровать в снегу. Мокрые на коленях штанишки на морозе деревенеют колом. У него уже не попадает зуб на зуб, хнычет жалостливо:

– Боженька, помоги мне найти денюжки. Я прошу тебя, Боженька. Смилуйся надо мной, Боженька. Ну что тебе стоит… ты ведь все можешь… ты вон какой большой…

– Нашел! – вдруг, радостно кричит Сашок: – Нашёл!

Он ссыпает в подставленную дрожащую от холода ладошку брата горсть теплых медяков. Минька крепко накрепко зажимает их в кулачок. Сверху Сашок заботливо надевает варежку.

– Ну, вот, видишь, – сквозь слёзы улыбается Минька брату непослушными губами, – помог мне Боженька.

Поскрипывая валенками, они торопимся домой, в тепло. И невдомёк счастливому Миньке, почему перестали звенеть медяки в варежке у старшего брата.

Яркая Рождественская звезда, улыбаясь, глядит на них сверху.