Дорожные разговоры - Константин Паустовский

- Счастье тебе, малый, - сказал человек с хриплым голосом. - Истинное счастье!

- А наши старухи-дуры, - пробормотала старуха, сидевшая у двери, - все на кино ругаются. Мельтешит, говорят, перед глазами и мельтешит!

- Вот те и мельтешит! - сказал боец. - Слыхала, какой случай? За это незнамо кого благодарить надо.

- Уж истинно, благодарить, - согласилась старуха. - За утешение, за то, что отца повидал. Великое дело!

Паровоз засвистел, начал тормозить.

- Кобыленка! - сказал мальчик и встал. - Ну, мне сходить. Вы, дядя Ваня, дайте мне Дымка. Я его завтра к вашим назад отвезу.

- Вот выручил! - радостно сказал боец. - А то душа у меня не на месте. Жаль собаку. Возьми его на руки, держи крепче. И папане обо всем напиши. Привет от меня, от Ивана Гаврюхина. Ну, шельма, прощай!

Боец потрепал собаку по спине, по ушам, потом погладил. Мальчик взял Дымка, спрятал под пальтецо и быстро вышел. Я вышел вслед за ним на открытую площадку. Поезд тронулся. Собака тихо повизгивала у мальчика под полой.

В холодных лужах блестели звезды. Ветер дул из лесов, доносил запах талого льда - должно быть, с лесных озер, где сейчас было черно, жутко, где лед уже растаял у берегов и к полыньям подбегали сторожкой рысцой худые волки, пили жгучую воду, оглядывались, нюхали воздух; из-под осевшего снега пахло мерзлой брусникой, корнями.

Я вошел в вагон и услышал голос бойца:

- За это незнамо кого благодарить надо, - сказал он, затянулся, и огонек папиросы осветил его щетинистое лицо.

Все сильнее шумел ветер в соснах за окнами вагона. Поезд входил в обширный лесной край.

1943