Рецикл. История Айвы Милович - Артем Ильин

– Мой друг, я рада, что вы пришли, – произнесла Айва тоном не жесткого руководителя, а заботливой подруги. Между прочим, Моисей удостоился чести называться «Мой друг», что в конторе воспринималось весьма неоднозначно.

– Я не мог не откликнуться, Айва, – мягко ответил Моисей. – И я знаю, что тебя беспокоит.

– Вы всегда все знаете. И наверняка уже в курсе, кто стоит за убийством семьи Воронова.

Моисей тяжело вздохнул:

– Разумеется…

– Тогда не нужно так осуждающе смотреть на меня – я не чудовище.

– Я смотрю на тебя, Айва, и больше не вижу той женщины, что спасла мне жизнь. Ты стала, – он замялся. – Другой. Какой-то озлобленной.

– Я делаю все, чтобы оставались в неведении! Неужели только я беспокоюсь?

Моисей усмехнулся:

– Нет, дорогая Айва, ты зла, потому, что он тебя забыл.

Айва тщательно скрывала слабости, но Моисей их знал. Нет большего зла, чем то, что рождается в разбитом сердце.

– Почему-то никто не предупредил меня, что я буду просто вычеркнута из жизни!

– Все мы пережили потери, – снисходительно ответил еврей. – Пора бы уже смириться.

– А вы смирились? – процедила сквозь зубы Айва. – Знаете, мой друг, Земля спит, но готова ее разбудить.

Последние несколько дней Айва выходила из дома только по самой крайней нужде – уж очень сильно опасалась немцев. По Варшаве ходили слухи, будто жителей города расстреливают прямо на улицах, увозят в неизвестном направлении, а уж что тебя ждало, если ты еврей, то и страшно подумать!

Пани Зильбер безвылазно сидела в квартире, но была в курсе всех последних новостей. Их ей рассказывал соседский мальчишка – она посылала за продуктами, хотя ему строго настрого запрещено покидать дом.

– Ребенок не может сидеть в четырех стенах, – пожала плечами старуха. – Пусть хоть пользу приносит!

Конец ознакомительного фрагмента.