Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

году. И кто же тогда будет избран? Ричард Никсон? Барри Голдуотер? Возможно, даже, не дай бог, Джордж Уоллес».

Так он рассуждал, когда припарковал машину перед небольшим аккуратным домом Джекки Джекс, похожим на ранчо, и направился к входной двери.

Все эти мысли моментально улетучились, как только он услышал плач матери.

Его охватил знакомый с детства страх. Он не часто видел, чтобы мать плакала. Перед всеми невзгодами она всегда стояла непоколебимо, как скала. Но в немногих случаях, когда она не выдерживала и безудержно рыдала от горя, маленький Джордж терялся от ужаса. И сейчас, в эту секунду, он должен был подавить наплыв детского страха, понимая, что он взрослый человек и нечего пугаться материнских слез.

Он захлопнул дверь и по коридору прошел в гостиную. Джекки сидела на обитом коричневым плюшем диване перед телевизором. Руки ее сжимали щеки, словно поддерживали голову. Слезы ручьем текли по лицу. Рот был открыт, и она завывала. Широко открытыми глазами она уставилась в телевизор.

— Ради бога, мама, что случилось? — спросил Джордж.

— Четыре маленькие девочки, — всхлипывая, проговорила она.

Джордж посмотрел на черно-белый экран. Он увидел две искореженные, словно от сильного удара, машины. Затем камера переместилась на здание, скользнула по поврежденным стенам и разбитым окнам и отодвинулась назад. Джордж узнал здание, и сердце его сжалось.

— Господи, это же Баптистская церковь на 16-й улице в Бирмингеме! — воскликнул он. — Что они с ней сделали?

— Взорвали воскресную школу, — сказала мать.

— Нет! Нет! — Сознание Джорджа отказывалось воспринимать это. Даже в Алабаме не стали бы взрывать воскресную школу.

— Они убили четырех девочек, — добавила Джекки. — Как такое допустил Господь?

Голос диктора за кадром сообщил:

— Убитые были опознаны как Дениз Макнейр одиннадцати лет…

— Одиннадцати лет! — воскликнул Джордж. — Немыслимо!

— …Эдди Мэй Коллинз четырнадцати лет, Кэрол Робертсон четырнадцати лет и Синтия Уэсли четырнадцати лет.

— Они же дети, — проговорил Джордж.

— Более двадцати человек получили ранения в результате взрыва, — продолжал диктор бесстрастным голосом, и камера показала «Скорую помощь», отъезжающую с места трагедии.

Джордж сел рядом с матерью и обнял ее.

— Что нам делать? — спросил он.

— Молиться, — ответила она.

Диктор безжалостно сообщал:

— За последние восемь лет это двадцать первый теракт против негров в Бирмингеме с применением взрывного устройства. Полиция города ни разу не предала правосудию виновных в преступлении.

— Молиться? — переспросил Джордж дрожащим от горя голосом.

В этот момент ему захотелось кого-нибудь убить.

* * *

Взрыв в воскресной школе привел в ужас весь мир. В далеком Уэльсе шахтеры начали собирать деньги на новое витражное стекло вместо разбитого в Баптистской церкви на 16-й улице.

На похоронах Мартин Лютер Кинг сказал: «Несмотря на час мрака, мы не должны терять веру в наших белых братьев». Джордж пытался следовать этому совету, но это было нелегко.

Какое-то время Джордж чувствовал, что общественное мнение склоняется в пользу гражданских прав. Комитет конгресса внес более жесткое добавление в законопроект Кеннеди, по которому запрещалась дискриминация при приеме на работу, чего добивались активисты борьбы за гражданские права.

Но несколькими неделями позже сторонники сегрегации вышли из угла ринга.

В середине октября в министерство юстиции был доставлен и передан Джорджу конверт. В нем находился тонкий доклад ФБР в переплете, озаглавленный: «Коммунизм и негритянское движение. Текущий анализ».

— Что за хрень? — вырвалось у Джорджа.

Он быстро прочитал доклад на одиннадцати страницах, по содержанию устрашающий. Мартин Лютер Кинг там был назван «беспринципным». В докладе утверждалось, что он получает советы от коммунистов «сознательно, намеренно и регулярно». Кроме того, безапелляционно говорилось: «Лидеры коммунистической партии предвидят возможность создания ситуации, при которой можно говорить, что Мартин Лютер Кинг все повторяет за коммунистической партией».

Эти утверждения не подкреплялись никакими доказательствами.

Джордж взял телефонную трубку и позвонил Джо Хьюго в резиденцию ФБР, которая находилась на другом этаже в том же здании министерства юстиции.

— Что это за ерунда? — спросил он.

Джо сразудогадался, о чем говорил Джордж, и не собирался напускать на себя непонимающий вид.

— Я не виноват, что твои друзья коммуняки, — сказал он. — Не убивай гонца, принесшего дурную весть.

— Это не доклад, а набор клеветнических заявлений.

— У нас есть доказательства.

— Доказательства, которые нельзя предъявить, — не доказательства. Это показания с чужих слов. Тебя этому не учили на юридическом факультете?

— Разведывательные источники не подлежат огласке.

— Кому еще ты разослал эту ахинею?

— Сейчас посмотрим. Так… В Белый дом, госсекретарю, министру обороны, в ЦРУ, командованию Сухопутных войск, ВМС и ВВС.

— Выходит, по всему Вашингтону, козел.

— Естественно, мы не собираемся скрывать информацию о врагах нашего государства.

— Это намеренная попытка саботировать президентский законопроект о гражданских правах.

— Ничего подобного. Джордж. Мы прежде всего правоохранительный орган. — Джо повесил трубку.

Джордж несколько минут выждал, чтобы взять себя в руки. Потом он снова перечитал доклад, подчеркивая самые вопиющие обвинения. Он напечатал перечень правительственных учреждений, в которые, по словам Джо, был отправлен доклад. Потом он отнес документ Бобби.

Как всегда, тот сидел