Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Спасибо.

Он взял ее руку.

— Хорошо, давай подумаем, что мы будем делать.

— Я знаю, что буду делать, — твердо заявила она. — Я уже люблю этого ребенка и не собираюсь избавляться от него.

Она жила с этим знанием уже несколько недель, догадался он, и она думала долго и много. Тем не менее он был поражен ее силой воли.

— Ты говоришь так, будто меня это не касается.

— Это мое тело, — резко сказала она. Уборщица оглянулась, и Каролин понизила голос, хотя продолжала говорить категорично. — Я не позволю никакому мужчине — тебе ли или моему отцу — диктовать, что мне делать с моим телом!

Валли догадался, что ее отец пытался уговорить ее сделать аборт.

— Я не твой отец, — отпарировал Валли. — Я не собираюсь говорить тебе, что делать, и я не хочу уговаривать тебя сделать аборт.

— Извини.

— Но это наш ребенок или только твой?

Она заплакала.

— Наш, — ответила она.

— Тогда будем ли мы обсуждать, что делать дальше — вместе?

Она сжала его руку.

— Ты такой взрослый. Хорошо, что ты будешь отцом. До того как тебе исполнится восемнадцать лет.

Это была потрясающая мысль. Он представил себе своего отца с короткой стрижкой и в жилете. Сейчас Валли предстоит исполнять ту же роль: человека, умеющего командовать, ответственного, надежной, способного обеспечить семью. Он был не готов к этому, что бы Каролин ни говорила.

Но он обязан делать это.

— Когда?

— В ноябре.

— Ты хочешь выйти замуж?

Она улыбнулась сквозь слезы.

— А ты хочешь жениться на мне?

— Больше всего на свете.

— Спасибо. — Она обняла его.

Уборщица кашлянула осуждающе. Разговоры разрешались, а телесный контакт нет.

— Ты ведь знаешь, я не могу остаться здесь, на Востоке, — напомнил Валли.

— Мог бы твой отец нанять адвоката? — спросила она. — Или оказать политическое давление? Правительство могло бы издать указ о помиловании, если объяснить все обстоятельства.

Семья Каролин не имела отношения к политике, а семья Валли имела, и он знал с полной уверенностью, что он никогда не будет помилован за убийство пограничника.

— Это невозможно, — сказал он. — Если я останусь здесь, меня казнят за убийство.

— Что же тебе делать?

— Я должен вернуться на Запад и жить там, пока коммунизм не рухнет, а я не предвижу такого на моем веку.

— Не рухнет.

— Ты должна идти со мной в Западный Берлин.

— Как?

— Тем же путем, каким я пришел. Кое-какие студенты прорыли тоннель под Бернауэр-штрассе. — Он посмотрел на часы. Время бежало. — Нам нужно быть там на закате.

Она ужаснулась.

— Сегодня?

— Да, сейчас.

— О боже!

— Ты хочешь, чтобы наш ребенок рос в свободной стране?

Борьба, происходившая внутри нее, отразилась на ее лице которое исказилось, как от боли.

— Я не хочу подвергаться ужасному риску.

— Я тоже. Но у нас нет выбора.

Она отвернулась и посмотрела на ряды скамей и усердную уборщицу, на табличку на стене, гласившую: «Я есть путь, истина и жизнь». Пользы от этого никакой, подумал Валли, но Каролин приняла решение.

— Тогда идем, — проговорила она и встала.

Они вышли из церкви. Валли взял направление на север. Каролин была подавлена, и он пытался развеселить ее.

— «Близнецы Бобси» ищут приключения, — сказал он. Она слегка улыбнулась.

Валли не покидала мысль, не следят ли за ними. Он был совершенно уверен, что никто не видел его, когда он утром выходил из дома родителей: он воспользовался черным ходом и на улице никто не увязался за ним. Но не привела ли Каролин за собой хвоста. Возможно, у колледжа ее дожидался другой человек, некий умелец быть незамеченным.

Валли оглядывался каждую минуту, чтобы убедиться, не попадется ли на глаза одна и та же личность. Никого подозрительного он не заметил, но умудрился перепугать Каролин.

— Что с тобой? — со страхом спросила она.

— Смотрю, нет ли хвоста?

— Ты имеешь в виду того человека в кепке?

— Может быть. Давай сядем в автобус.

Они проходили мимо остановки, и Валли потянул Каролин в конец очереди.

— Зачем это?

— Чтобы посмотреть, не сядет ли кто-нибудь, а потом не сойдет ли вместе с нами.

Уже начался час пик, и миллионы берлинцев, направляясь домой, набивались в автобусы и поезда. К тому времени, когда подошел автобус, несколько человек встали в очередь за Валли и Каролин. Сев в автобус, Валли стал внимательно присматриваться к ним. Это были женщина в плаще, миловидная девушка, мужчина в широких рабочих брюках, еще один мужчина в костюме и фетровой шляпе и два юноши.

Они проехали три остановки на восток и вышли. Женщина в плаще и мужчина в рабочих штанах сошли за ними.