Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он с уверенностью подумал, что под халатом у нее ничего нет. В глубине у него шевельнулось желание, и образ Натальи перед его мысленным взором начал понемногу рассеиваться.

— Мы пока не воюем, — сказал он. — Вот этой новостью я могу с тобой поделиться. А ты какой?

Нина забрала у него стакан с пивом и поставила на кофейный столик, а потом взяла его руку.

— Я беременна, — проговорила она.

Димка почувствовал себя так, словно его ударили кулаком. Он уставился на нее, совершенно сбитый с толку.

— Беременна, — тупо повторил он.

— Два месяца с небольшим.

— Ты уверена?

— У меня уже два месяца не было менструации.

— И все же…

— Смотри. — Она распахнула халат и показала груди. — Они набухли.

Да, набухли, убедился он, почувствовав желание и смятение.

— И они болят. — Она запахнула халат, но не плотно. — Курение вызывает у меня тошноту. Черт возьми, я чувствую, что беременна.

Этого не могло быть.

— Но ты говорила…

— …что не могу иметь детей. — Она отвернулась. — Так мне сказал врач.

— Ты ходила к нему?

— Да. Это подтвердилось.

С недоверием Димка спросил:

— Что он говорит сейчас?

— Что это чудо.

— Врачи не верят в чудеса.

— Я тоже так думала.

Димка попытался остановить кружение комнаты вокруг него. Он с усилием проглотил слюну и постарался взять себя в руки. Он должен быть практичным человеком.

— Ты не хочешь выходить замуж, как и я чертовски не хочу жениться, — заговорил он. — Что ты собираешься делать?

— Ты должен дать мне деньги на аборт.

Димка снова сделал глотательное движение.

— Хорошо. — В Москве аборт можно было сделать без проблем, но не бесплатно. Димка стал думать, как достать деньги. Он собирается продать свой мотоцикл и купить подержанную машину. Если отложить это, то можно будет выкрутиться. Он мог бы попросить в долг у деда с бабушкой. — Я дам деньги.

Она сразу пошла на уступку.

— Заплатим пополам. Мы сделали эту малышку вместе.

Димку вдруг захлестнули другие чувства. Очевидно, из-за того, что она произнесла слово «малышка», в нем все перевернулось. Он представил, что держит на руках младенца, смотрит, как ребенок делает первые шаги, учит его читать, отводит его в школу.

— Ты уверена, что хочешь сделать аборт? — спросил он.

— А ты что чувствуешь?

— Мне как-то очень не по себе. — Он задавался вопросом, почему так. — Я не думаю, что это грех или что-то в этом роде. Я вдруг представил себе малышку. — Он не мог понять, отчего появились такие чувства. — Мы могли бы отдать его на воспитание.

— Родить, а потом отдать чужим людям?

— Я знаю, это никуда не годится. Но растить самим ребенка трудно. Хотя я стал бы помогать тебе.

— Почему?

— Потому что это и мой ребенок.

— Спасибо и на этом. — Она казалась очень ранимой, и у него защемило сердце. — Ведь мы любим друг друга?

— Да, — согласился он, и в данный момент это была правда.

Он думал о Наталье, но ее образ стал расплывчатым и отошел куда-то вдаль, а Нина присутствовала здесь — во плоти, и этот факт казался более реальным, чем обычно.

— Ведь мы оба будем любить ребенка?

— Да.

— Ну и…

— Но ты не хочешь выходить замуж.

— Не хотела.

— Прежде.

— Не хотела, когда не была беременна.

— Теперь ты думаешь иначе?

— Сейчас все иначе.

Димка пришел в полную растерянность. Что они говорят о бракосочетании? Не найдя ничего лучшего, что сказать, он решил пошутить:

— Если ты делаешь мне предложение, то где хлеб-соль? — Помолвка традиционно сопровождалась обрядом дарить хлеб-соль.

К его удивлению, она расплакалась.

Сердце его растаяло, и он попытался прижать ее к себе. Сначала она сопротивлялась, но потом позволила обнять себя. Его рубашка намокла от ее слез. Он погладил ее по голове. Она запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. Через минуту она отстранилась от него.

— Ты будешь заниматься со мной любовью, прежде чем я стану толстой и некрасивой?

Ее халат распахнулся, и он увидел ее мягкую грудь, очаровательно покрытую веснушками.

— Да, — безрассудно сказал он, отодвинув образ Натальи еще дальше в своем сознании.

Нина снова поцеловала его. Он взял ее за грудь и почувствовал, что она стала тяжелее, чем раньше.

Нина снова отстранилась от него.

— То, что ты сказал вначале, это серьезно?

— Что я сказал?

— Что ты чертовски не хочешь жениться.

Он улыбнулся, продолжая держать ее за грудь.

— Нет, — пробормотал он. — Просто с языка сорвалось.

* * *