Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

и думать не думай, юная леди! Я тебе говорила раньше: твой отец известная звезда рок-н-рола. У него белокурые, курчавые волосы и голубые, как у тебя, глаза. Голубые глаза ангела, сброшенного на землю. А может ли он играть на гитаре и петь? Может ли птица летать? Бог мой, да! Я говорила тебе не один раз, что как только он разведется со своей женой, мы собираемся сойтись и жить в Голливуде. Разве это не кое-что? Ты и я — в том клубе на бульваре Сансет?

— Да, мам, — равнодушно ответила Свон. Она уже слышала этот рассказ раньше. Все, чего хотелось Свон, — это жить на одном месте дольше, чем четыре или пять месяцев, так, чтобы она могла дружить, не боясь потерять друзей, и ходить в одну школу весь год. Поскольку у нее не было друзей, она свою энергию и внимание перенесла на цветы и растения, проводя часы над созданием садиков на грубой почве трейлерных парков, наемного жилья и дешевых мотелей.

— Давай найдём какую-нибудь музыку, — сказала Дарлин. Она включила радио, и из динамиков понесся рок-н-ролл. Звуки были такие громкие, что Дарлин не пришлось думать про ложь, которую она говорила дочери не впервой; на самом деле она знала только, что он был высоким, блондинистым и сгорбленным, и у него резинка порвалась посреди акта. Случилось это совсем не кстати: вечеринка шла вовсю, и в соседней комнате все стояли на ушах, а Дарлин и горбун находились в трансе от смеси ЛСД, ангельской пыли и опиума. Это было, когда она жила в Лас-Вегасе девять лет назад, работая с карточными шулерами, и с тех пор она со Свон кочевала по всему западу, следуя за мужчинами, которые обещали хоть на время радость, или выполняя работу танцовщицы без верхней одежды, когда ей удавалось найти ее.

Теперь, однако, Дарлин не знала, куда ехать. Ей надоел Томми, но она в то же время и боялась его; он был слишком дурной, слишком подлый. Вполне вероятно, что он мог найти их через день-другой, если она не уберется подальше. Фрэнки, из салуна «Жаркий Полдень», где она танцевала, мог дать ей авансом немного денег под ее следующий чек, но что потом?

Домой, подумала она. Домом было маленькое пятнышко на карте, называвшееся Блейкмен, на севере Роулинса в северо-западной части штата Канзас. Она сбежала оттуда, когда ей было шестнадцать, после того, как мать ее умерла от рака, а отец помешался на религии. Она знала, что старик ненавидит ее, вот почему она сбежала. Интересно, на что теперь похож дом? Она представила, как у отца отвалится челюсть, когда он узнает, что у него внучка. К черту, нет! Я не могу вернуться туда.

Но она уже рассчитала маршрут, которым нужно ехать, реши она попасть в Блейкмен: на север по 135-му до Салины, на запад, через бескрайние кукурузные и пшеничные поля по Межштатному-70 и опять на север по прямой как стрела проселочной дороге. Деньги на бензин она может взять у Фрэнки.

— Как бы тебе понравилось отправиться с утра в путешествие?

— Куда? — она плотнее прижала к себе «Пирожкового Обжору».

— А куда-нибудь. Есть такой маленький городок под названием Блейкмен. Не так уж далеко, как мне показалось последний раз. Может, нам удастся съездить туда и отдохнуть несколько дней. Объединим наши мозги и подумаем. Так?

Свон пожала плечами.

— Наверное, — сказала она, но ей было все равно, той дорогой или другой.

Дарлин приглушила радио и одной рукой обняла дочь. Поглядев наверх, она решила, что увидела на небе мерцание, но оно пропало. Она сжала плечо Свон.

— Только ты и я против всего мира, — сказала она. — И знаешь что? Мы еще выиграем, если будем упорно работать.

Свон смотрела на мать и хотела, очень хотела верить.

«Камаро» продолжал двигаться в ночь вдоль прямого шоссе, а в облаках, в сотнях футов над их головами, живые цепочки света сцеплялись в небесах.

Глава 5

11 часов 50 минут.

(горное дневное время)

Гора Голубой Купол, штат Айдахо.

РЫЦАРЬ КОРОЛЯ

«Форд Роумер» шарового цвета, прогулочный автомобиль, взбирался по узкой извивающейся дороге к вершине горы Голубой Купол, в одиннадцати тысячах футов над уровнем моря в шестидесяти милях к северо-западу от водопада Айдахо. По обеим сторонам дороги к жестким краям скал липли густые чащи сосен. Фары высверливали дыры в опустившимся тумане, и огоньки с панели управления освещали зелёным светом вытянутое усталое лицо человека средних лет, сидевшего за рулем. Рядом с ним, на откинутом сиденье, с картой Айдахо, развернутой на коленях, спала его жена.

На следующем длинном кривом участке свет фар уперся в надпись сбоку дороги, которая оранжевыми светящимися буквами гласила: «Частная собственность. Нарушитель будет застрелен».

Фил Кронингер замедлил ход, но у него имелась пластиковая карточка, запаянная в бумажник, поэтому он продолжал ехать после запрещающей надписи вперёд по горной дороге.

— Они правда сделают это, папа? — спросил пронзительным голосом его сын, сидевший на заднем сидении.

— Сделают что?

— Застрелят нарушителя границы. Правда сделают?

— А как же! Кто не имеет отношения к этим местам, тот нежелателен.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и поймал освещенное зелёным светом лицо сына, качающееся над плечами подобно маске Праздника Всех Святых. Отец и сын очень походили друг на друга; оба носили очки с толстыми стёклами, у обоих были жидкие прямые волосы, оба были худые и костлявые. В волосах Фила просвечивала седина и они заметно редели, а волосы тринадцатилетнего сына были темно-каштановыми и подстрижены прямой челкой, чтобы скрыть высокий лоб. Лицо мальчика состояло из острых углов, как у