Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Прошло уже больше часа, а я сидел все еще один и уже опасался, что с моими спутниками случилось какое-нибудь несчастье. Раздумывая над тем, пойти или не пойти мне в пещеру, я услышал шаги.
Я поднялся. Мне сразу бросилось в глаза, что с раиса сняли путы.
— Эмир, тебе пришлось, однако, долгонько ждать нас! — улыбнулся мелек.
— Я уже стал о вас беспокоиться, — отвечал я, — и, не появись вы еще некоторое время, пошел бы за вами.
— Этого уже не нужно делать. Господин, мы видели Рух-и-кульяна и даже говорили с ним.
— Вы узнали его?
— Естественно. Это была… Лучше скажи первым ты, кто это был!
— Мара Дуриме.
— Да, эмир. Кто бы мог подумать!
— Я! Я уже давно об этом догадывался. Что вы с ним обсуждали?
— Это останется секретом. Господи, эта женщина — знаменитая царица, и то, что она нам сказала, смирило наши сердца. Бервари будут нашими гостями и покинут затем Лизан как наши друзья.
— Правда? — воскликнул я, приятно удивленный.
— Да, это так, — отвечал бей Гумри. — И ты знаешь, кому мы всем этим обязаны?
— Пещерному духу.
— Да. Но прежде всего тебе, эмир. Старая царица приказала нам быть твоими друзьями, хотя мы и прежде ими были. Останься в нашей стране как наш брат и как мой брат!
— Благодарю тебя! Но я люблю страну моих отцов и хотел бы мирно почить когда-нибудь на своей родине. Однако я с моими друзьями останусь у вас столько, сколько это мне позволяет время. А Мара Дуриме и дальше будет исполнять роль духа?
— Да, и никто, кроме нас, не будет знать, что дух — это она. Мы поклялись молчать об этом до тех пор, пока она не умрет. Ты тоже не станешь разглашать эту тайну, эмир?
— Конечно, я не скажу это никому!
— Она посетит тебя еще раз завтра после полудня, когда ты будешь гостить в моем доме. Она тебя любит как родного сына или внука, — заметил мелек. — Ну а теперь пошли.
— А что касается халдеев, которых созвал Неджир-бей? — спросил я быстро.
Я хотел уйти от пещеры, будучи полностью уверенным в успехе моего замысла.
Тут раис подошел ко мне и протянул мне руку.
— Господин, будь и моим другом и братом, а также, если сможешь, прости меня! Я был на неправильной дороге и хочу теперь исправиться. Сначала я верну тебе все, что отнял у тебя, и тотчас же пойду к своим людям, туда, где они собрались и ждут меня, чтобы сказать им, что наступил мир.
— Неджир-бей, возьми мою руку, я охотно тебя прощаю! Но знаешь ли ты, кто освободил меня из плена?
— Знаю. Мне рассказала об этом Мара Дуриме. Это были Мадана и Ингджа. А потом Ингджа, моя дочь, отвела тебя к Рух-и-кульяну.
— Ты зол на них?
— Я рассердился бы на них и сурово наказал бы, но слова духа усмирили мой несправедливый гнев, и я понял, что обе женщины поступили правильно. Разреши мне, чтобы и я смог тебя посетить!
— Я прошу тебя об этом. А теперь, братья, нам надо идти. Мои спутники, наверное, уже изволновались из-за меня.
Мы покинули таинственное место, вскарабкались вверх по склону и вскоре появились перед англичанином и Халефом. Они и в самом деле беспокоились.
— Почему же вы это были так долго, мистер? — подбежал ко мне Линдсей. — Я уже собирался отправиться убивать этого пещерного духа.
— Вот, как вы видите, чудеса героизма вовсе не понадобились.
— А что же было там, в пещере?
— Потом, потом, сейчас нам надо срочно отправляться в путь.
Неожиданно Халеф взял меня под руку.
— Сиди, — прошептал он мне на ухо, — раис больше не связан!
— Его освободил от пут пещерный дух.
— Тогда этот Рух-и-кульян весьма беспечный дух. Послушай, сиди, нам нужно опять его связать!
— Нет, он попросил у меня прощения, и я его простил.
— Сиди, ты еще беспечней, чем дух! Но я буду умнее, я, хаджи Халеф Омар, не прощу его!
— Тебе не в чем его прощать.
— Мне? И не в чем? — вскричал он удивленно.
— А чем он провинился перед тобой?
— Я являюсь твоим другом и охранником, а он покусился на тебя. Это гораздо страшнее и подлее, чем если бы он меня самого взял в плен. Если я должен его простить, то пускай тогда он и у меня просит прощения. Я не турок, не курд и не трусливый насара, я — араб, который не даст в обиду своего сиди. Скажи ему это!
— Потом, когда мне представится такая возможность. А теперь влезай на лошадь! Ты же видишь, что все остальные уже верхом.
Мелек зажег новые факелы, и мы пустились в обратный путь. Теперь в отличие от нашего пути к пещере мы не были столь молчаливы. Только я один не участвовал в разговоре. Линдсей и Халеф пытались общаться на примитивнейшем английском, вкрапляя арабские словечки, а трое курдов — на их живом, родном языке, для меня почти непонятном.
Наше приключение породило во мне немало разных мыслей. В чем состояла власть, которой обладает Мара Дуриме и благодаря которой она предотвратила целую войну? То обстоятельство, что она была когда-то повелительницей, могло и не иметь здесь решающего значения.
Для того чтобы примирить за такое короткое время двух противников, которые столь резко разнятся по своему происхождению и вере, нужно было что-то еще, необыкновенное. И еще более невообразимо было то, что она смогла так быстро превратить дикого, несдержанного Неджир-бея в приветливого, кроткого, почти как ягненок, человека. Видимо, мне не доведется всего этого узнать, это так и останется тайной бея, мелека и раиса!
Другой бы человек хвалился тем, что имеет такое влияние на людей, такую власть над ними. Мара Дуриме была не только таинственным человеком, но и обладала, конечно же, незаурядным, выдающимся характером. Вот великолепный сюжет для человека, рыщущего по белу свету в поисках интересного предмета для описания!
