Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

В разговор вступила Верина:

— Еще бы! Бобби Кеннеди просил временно не устраивать поездки на автобусах за гражданские права. Можете себе представить? Естественно, Конгресс расового равенства не согласился. В Америке правит закон, а не толпа.

Об этом должен был бы заявить министр юстиции, — сказал Джордж.

Перси кивнул, оставаясь невозмутимым, несмотря на то, что два человека развернули против него атаку.

— Я слышал, что администрация заключила сделку с южными штатами, — заметил он. Джордж навострил слух: этого в газетах не было. — Губернаторы штатов согласились сдерживать толпу, чего хотят братья Кеннеди.

Джордж знал, что в политике просто так ничего не делается.

— И на каких условиях?

— Министр юстиции будет закрывать глаза на незаконные аресты защитников равноправия цветного населения.

Верина рассердилась на отца.

— Почему ты не сказал об этом раньше, папа? — выпалила она.

— Я знал, что ты будешь безумно негодовать, дорогая.

Верина изменилась в лице от такой снисходительности и отвернулась.

Джордж сосредоточился на ключевом вопросе:

— Вы будете протестовать открыто, мистер Маркванд?

— Я думал об этом, — ответил Перси. — Но я сомневаюсь, если ли в этом смысл.

— Смысл в том, что вам протест может повлиять на темнокожих избирателей, и в 1964 году они проголосуют против Кеннеди.

— Вы уверены, что мы заинтересованы в этом? Для нас все может обернуться еще хуже, если в Белый дом придет кто — нибудь вроде Ричарда Никсона.

Верина с негодованием спросила:

— Тогда что нам делать?

— То, что произошло на Юге в последние месяцы, вне всякого сомнения, доказывает, что существующий закон слишком слаб. Нам нужен новый закон о гражданских правах.

— Аминь, — произнес Джордж.

Перси продолжал:

— Я мог бы посодействовать в этом отношении. Сейчас я пользуюсь некоторым влиянием в Белом доме. Если я выступлю с критикой в адрес братьев Кеннеди, у меня его не будет.

Джордж чувствовал, что голос Перси должен быть услышан. Верина высказала ту же мысль.

— Ты должен выступить и дать понять, что справедлива, — сказала она. — В Америке много здравомыслящих людей. Они поймут.

Ее мать возмутилась:

— Твой отец всегда говорит, что справедливо. Он этим и славится. Он то и дело ставит себя под удар.

Джордж понял, что Перси не нужно уговаривать. Но, может быть, он и прав. Новый закон о гражданских правах, запрещающий южным штатам притеснять негров, мог бы стать единственным реальным решением.

— Пойду-ка поищу своих родителей, — сказал Джордж. — Большая честь познакомиться с вами.

— Подумай насчет работы у Мартина, — крикнула Верина ему вдогонку.

Он пошел в парк, где должны были вручать дипломы об окончании юридического факультета. Там соорудили временную сцену, в палатках поставили столы для обеда после официальной церемонии. Родителей он нашел сразу.

Мать была в новом желтом платье. Она, наверное, копила на него. Гордыня ей не позволяла, чтобы богатый Пешков покупал вещи для нее, только для Джорджа. Она окинула его взглядом с головы до пят — в академической шапочке и мантии.

— Это самый радостный день в моей жизни, — сказала она, а потом, к его удивлению, расплакалась.

На нее это было не похоже. Последние двадцать пять лет она не показывала слабости. Сын обнял ее и прижал к себе.

— Я так счастлив, что ты у меня есть, мама, — проговорил он.

Джордж осторожно высвободился из ее объятий, вытер ей слезы белым платком и повернулся к отцу. Как большинство питомцев университета, он был в канотье с лентой, на которой стоял год окончания Гарварда — в его случае 1942-й.

— Поздравляю, мой мальчик, — сказал он, пожав Джорджу руку. Он здесь, подумал Джордж, и это что-то значит.

Минутой позже появились его дед и бабушка. Оба были русскими иммигрантами. Дед, Лев Пешков, начинал с того, что открывал бары и ночные клубы в Буффало, а сейчас владел студией в Голливуде. Он всегда одевался как денди и сегодня был в белом костюме. Джордж никогда не знал, что думать о нем. Про него говорили, что он безжалостный бизнесмен и не очень уважает закон. В то же время он проявлял доброту к своему темнокожему внуку, давая ему щедрое содержание и оплачивая его учебу.

Сейчас он взял Джорджа под локоть и доверительно сказал:

— Мой тебе совет в юридической карьере. Не будь адвокатом у преступников.

— Почему?

— Потому что они остаются в проигрыше, — хихикнул дед.

Многие считали, что Лев Пешков — сам преступный элемент, занимавшийся торговлей контрабандными спиртными напитками во времена сухого закона. Джордж спросил:

— В проигрыше остаются все преступники?

— Те, которых удается поймать, — ответил Лев. — остальным адвокаты не нужны. — Он добродушно засмеялся.

Бабушка Джорджа — Марга — нежно поцеловала его.

— Не слушай деда, — сказала она.

— Я должен слушать, — возразил Джордж. — Он платил за мое образование.

Лев ткнул пальцем Джорджу в грудь.

— Я рад, что ты этого не забываешь.

Марга пропустила эти слова мимо ушей.

— Подумать