Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

молчание Матильда, — но относительно этих денег…

— Да, ты ужасно назойлива, — отрезал Юханссон. — И я чувствую себя просто черт знает как, поэтому, если ты в состоянии помолчать, я хотел бы, чтобы ты отвезла меня домой. В противном случае можешь остановить и я вызову такси.

— Извини. Извини, я ничего такого не имела в виду.

«Сейчас ты обидел еще одного человека», — укорил себя Юханссон.

— Какой смысл в жизни, которая сводится к тому, что ты просто считаешь дни до конца? Разве это жизнь?

— Ты поправишься, — возразила Матильда. Похлопала его по руке. — Скоро ты снова станешь таким, как обычно. Я обещаю тебе.

Пообедал он в одиночестве. Полулежа на диване. У него даже мысли не возникло сесть за стол с его собственной сиделкой. Он лишь покачал головой, когда она его спросила.

«Головная боль, давление в груди. Они мне не по зубам», — подумал Юханссон и поднялся, чтобы сходить в туалет и съесть маленькую белую таблетку, которая могла перенести его в другое измерение. Он сделал всего один шаг, когда пол неожиданно закачался, стены закрутились, а ноги подогнулись под ним. Он взмахнул правой рукой в тщетной попытке схватиться за что-нибудь и устоять, но завалился на бок, одновременно с тем, как в глазах почернело.

— Лежи спокойно, — сказала Матильда, стоя на коленях перед ним.

— Откуда ты взялась здесь?

— Ты слышишь, что я говорю? Можешь пошевелить ногами? Попытайся согнуть колени. Я сейчас позвоню…

— Забудь об этом, — буркнул Юханссон. — Помоги мне подняться на диван.

— Ты должен лежать неподвижно, — настаивала на своем Матильда. Она положила левую руку ему на грудь и правой достала свой мобильный телефон.

— Я звоню Пии, — сообщила она. — Успокойся.

— Забудь об этом, — повторил Юханссон и оттолкнул ее левой рукой. — Если ты позвонишь ей, я тебя убью, — пригрозил он.

Матильда ничего не ответила, только покачала головой, вышла из комнаты и закрыла дверь.

У него ушло, наверное, пять минут, чтобы вскарабкаться на собственный диван, стоявший всего в паре метров, и, когда он наконец оказался там, дверь открылась и через порог шагнул его старший брат.

— Обедал в «Гондоле». Позвонила Пия. Что здесь, черт возьми, происходит? — спросил Эверт, не привыкший долго разглагольствовать в критической ситуации.

— Ничего особенного, — ответил Юханссон. — Я просто случайно упал.

— Не болтай ерунды, — прорычал Эверт, и в то же мгновение в комнату вернулась Матильда.

— Я считаю, он поднялся слишком быстро, в результате произошел скачок давления, у него закружилась голова, и он потерял равновесие. Я не думаю, что…

— Если ты замолчишь и выйдешь, я смогу спокойно переговорить с моим братом, — грозно произнес Эверт.

«Когда Эверт использует такую интонацию, кто угодно наложит в штаны», — подумал Юханссон, и ему неожиданно стало весело, несмотря на боль в груди и в боку.

Эверт взял стул и сел.

— Хочешь стакан воды? — спросил он.

— Дай мне лучше коньяка, — попросил Юханссон. — Большой бокал.

— Конечно, — сказал Эверт и кивнул одобрительно. — Понятно, тебе нужен коньяк. Сам я налью себе виски.

Потом они сидели и разговаривали. В тишине и покое, как мужчина с мужчиной, старший брат с младшим, в то время как Эверт периодически пригубливал своего виски, а Юханссон своего коньяка.

— Так ведь не может продолжаться, ты же понимаешь, — сказал Эверт.

— Представь себе, — ответил Юханссон. — Это я просчитал сам. Любые предложения принимаются с благодарностью, — добавил он.

— Ты должен позаимствовать батрачонка у меня. Я отправлю его сюда, и он сможет помогать тебе. Он работает у меня и женушки в усадьбе.

— Батрачонок?

— Да, — сказал Эверт. — Я думаю, ни к чему, если ты разобьешься насмерть в собственной квартире.

— Что не так с ним? — спросил Юханссон. — С батрачонком?

— С ним все нормально, — сказал Эверт и покачал головой. — Он большой и сильный, далеко не дурак и делает, как ему говорят.

— Никаких изъянов?

— Нет, — ответил Эверт и широко улыбнулся. — Порой, когда я угощаю его спиртным, он начинает ныть, что хочет стать полицейским, но в остальном вполне нормальный.

— А ты сам как же, — возразил Юханссон. — Разве он не нужен тебе? У тебя все эти лошади, собаки, сельское хозяйство, лес и охота.

— Я справлюсь, конечно, — ухмыльнулся Эверт. — Сейчас нам важно привести в порядок тебя.

— Само собой, — согласился Юханссон. — Очень мило с твоей стороны.

— Вот моя рука, — сказал Эверт. — Тебе пора собраться с силами. Остался месяц до охоты на лосей.

— За охоту, — сказал Юханссон, кивнул и поднял свой бокал.

52

Вечер среды 28 июля 2010 года

Ужин с Пией. Они ели на кухне. На лоджии сидеть не могли, поскольку шел дождь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Пия. — Напугал меня до смерти сегодня, ты знаешь это?

Она гладила его больную руку, которая неподвижно лежала на столе.

— Я вовсе не собирался этого делать, — сказал Юханссон, разозлившись на ее слова. — Говорил чертовой татуированной девчонке не звонить тебе, но она не стала и слушать. Я просил ее только помочь мне забраться на диван, но она отказалась это сделать.

— Ты же хорошо понимаешь, что она просто обязана была позвонить. Она ведь беспокоилась о тебе.

— Нет, я не понимаю. У меня другое мнение, и я чертовски устал от всех, кто считает и думает за меня. Камень и в твой огород тоже, кстати.

— Тебе тяжело сейчас, — вздохнула Пия. — Я все понимаю, но и ты должен понять, что мы просто хотим помочь тебе.

«Это же бессмысленно», — подумал он. Злость пошла на убыль. Усталость потеснила ее.

— Я разговаривала с твоим братом, — сообщила Пия. — По-моему, у него просто замечательная идея. Я буду чувствовать себя значительно спокойнее. У меня прибавится работы, когда народ вернется из отпусков, и я подумала, он же может пока жить в гостевой комнате.

— Как хорошо, что вы договорились, — язвительно произнес Юханссон.

— Мне кажется, ты зря упрямишься, Ларс. Кстати, я разговаривала с врачом, который был здесь и осматривал тебя. Ничего не сломано. Но у тебя вывих и здоровенный синяк. Тебе надо вставать осторожнее. Если будешь вскакивать так быстро, то у тебя снова может закружиться голова и ты упадешь.

— Меня интересует одно дело, — сказал он. — Я чувствую себя дьявольски уставшим. И, по-моему, все из-за того, что действительно ужасно устал. Ничего, если я пойду и лягу?

— Конечно, конечно, — сказала Пия. — Я помогу тебе, — добавила она.

— Нет, — возразил Юханссон. — И не надейся. Я пойду и лягу сам. Сначала помоюсь, почищу зубы, приму все мои чертовы таблетки, а потом завалюсь в койку. Это я в состоянии