Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Диагноз? В смысле… Я что, болен чем-то? — удивился он.

— Можно и так сказать. Только теперь это не алкоголизм, друг мой, — произнёс я. — Мэитэисё.

— Чего-чего? — не понял он.

— Стыд и позор не знать об этом японцу! — усмехнулся я. — Ты не слышал эту легенду? Вернее, по идее это был клинический случай, но я не могу сказать наверняка, действительно ли эта ситуация произошла так, как рассказывают.

— Чего ты городишь, Тендо-кун? Я искренне не понимаю, о чём ты!

— Изначально этот синдром обнаружили в нашей стране ещё после Второй мировой войны. Его назвали «мэитэисё» — синдром алкогольной аутоинтоксикации. По легенде выявили его у солдата, который постоянно приходил на службу пьяным. Его запирали в карцер, но даже после длительного заключения он всё равно выходил из него в нетрезвом виде.

— Точно… — почесал затылок Асакура. — Я что-то такое слышал!

— Тогда полагали, что из-за ядерной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки произошла мутация одноклеточных грибков, которые стали производить в кишечниках некоторых японцев чистый этиловый спирт. Синдром автопивоварни. Так его уже стали называть потом.

— Ты хочешь сказать, что у меня такие же грибки в кишечнике? — прошептал он. — Но я-то радиацией облучён не был! У меня даже дед служил в другом конце Японии!

— В том то и дело, что та теория была ошибочна. Эта случайная мутация может произойти у каждого из-за дисбаланса микрофлоры. Ты, кажется, сказал, что съел сегодня две шоколадки, да? Простые углеводы — прелесть для дрожжевых клеток. Вот от этих шоколадок ты, дружище, и запьянел. Их переработали в спирт.

— Кошмар! Да меня ведь жена теперь убьёт! — воскликнул он. — Тендо-кун, а что делать? Как это лечить?

— Не беспокойся, вылечить это можно, — сказал я. — Я выпишу тебе антибиотики. После этого назначу добротный курс пробиотиков, заселишь себе новую микрофлору — и дело сделано. Но какое-то время придётся исключить сладкое. Иначе так и будешь ходить пьяный. Ах да… В машину не садись. Не хватало ещё, чтобы ты в аварию попал. А если и не попадёшь, то любой инспектор после теста на алкоголь оформит тебе лишение прав. Вряд ли тебе такое нужно.

— Тендо-кун, ты опять меня спасаешь! — улыбнулся Асакура Джун. — Поверить не могу, что ты так быстро докопался до истины!

Довольный Асакура со списком лекарств отправился в неврологию, а я со спокойной душой решил, наконец, осмотреть Инодзаки Томуру — пациента с болезнью Крона. Весь день меня от него отвлекали все, кому не лень. От актрис до пьяных неврологов.

Однако, когда я зашёл в его палату, Инодзаки уже накинул на себя верхнюю одежду и застегнул сумку с личными вещами.

— Инодзаки-сан, что происходит? — удивился я. — Вы куда собрались?

— Простите, Кацураги-сан, — вздохнул мужчина. — Но мне придётся выписаться. Опять звонил Канамори Ринтаро. Сказал, что, если я не выйду завтра на работу в лабораторию, он меня уволит.

Да что ж Канамори никак не утихомирится! На этот раз он зашёл слишком далеко.

— Раздевайтесь, — строго сказал я. — И дайте мне свой телефон. Я поговорю с Канамори.

Глава 9

Если уж заведующий отделом доклинических исследований так относится к своим сотрудникам, то чего ж я тогда удивлялся насчёт его отношения ко мне? Запретить сотруднику уйти на больничный? И как это понимать?

— Кацураги-сан, правда, не берите в голову, — махнул рукой Инодзаки Томура. — Наверное, мы правда сильно поторопились с госпитализацией. Чувствую я себя более-менее сносно. А насчёт болезни Крона… Я ведь могу подобрать себе лечение у вас на приёме, без нахождения в стационаре, верно?

— Нет, Инодзаки-сан, уже не можете. Больничный я вам через систему провёл. При необходимости я могу его аннулировать. И болезнь Крона не является показанием к экстренной госпитализации или нахождению на больничном листе. Однако у вас проблема в анемии. В тяжёлой анемии, которую нужно купировать здесь и сейчас. В противном случае вы упадёте на работе, — объяснил я. — Всё, я звоню вашему начальнику. Объясню ему ситуацию. Может, он в первую очередь и бизнесмен, но что-то в нём от фармаколога должно было остаться. А фармаколог не хуже врача понимает, как работает человеческий организм.

— Хорошо, Кацураги-сан, делайте, как считаете необходимым, — кивнул Инодзаки и устало бухнулся на кушетку.

Мужчина боялся Канамори Ринтаро, и я чувствовал это даже без подключения «анализа».

— Что тебе ещё от меня нужно, Инодзаки? — послышался до боли знакомый голос Канамори Ринтаро. — На часы посмотри! Я провозился с тобой до полуночи! Завтра чтоб был на рабочем ме…

— Добрый вечер, Канамори-сан, — перебил его я.

Заведующий замолчал. Я даже на расстоянии чувствовал, как в его голове завозились цепочки мыслей, которые пытались определить, кому принадлежит голос его собеседника.

— Кто это⁈ — воскликнул он, так и не добравшись до истины.

— Кацураги Тендо, дежурный терапевт, — ответил я. — Мы с вами уже встречались.

Встречались — это мягко сказано. Чего мы только не успели сделать друг другу. И угрожали, и собирали компромат, но в тот раз победителем вышел я. Возможно, что Канамори Ринтаро до сих пор винит меня в произошедшем, поскольку после тех событий, что случились осенью, он лишился своего места в совете директоров и перекочевал в лабораторию.

— Кацураги-сан… — прошептал он. — А какого чёрта вы разговариваете со мной по мобильнику Инодзаки Томуры?

— Инодзаки-сан неважно себя чувствует, — спокойно ответил я. — Мне пришлось чуть ли не силой уложить его на кушетку под капельницу. А ваши звонки его сильно беспокоят. Мне захотелось разобраться, в чём проблема.

— Как всегда, лезете туда, куда не следует, — хмыкнул Канамори Ринтаро. — Что на этот раз вас не устраивает?

— Меня не устраивает, что вы угрожаете больному человеку увольнением, — произнёс я.

— Это Инодзаки вам наплёл? — повысил голос он.

— Нет, случайно подслушал разговор Инодзаки-сан с вами, — солгал я.

— А-а, ну да! Это в вашем стиле. Может, и камеру в очередной раз где-то установили? А что, я не удивлюсь… — начал припоминать былое Канамори.

— Канамори-сан, коек в терапевтическом отделении немного. Я могу отпустить Инодзаки домой по его собственной инициативе.