Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

До этого момента Ллойд встречался с Фицем лишь мимоходом. Никогда раньше он не проводил рядом с ним столько времени и не слышал, чтобы тот произносил столько слов. Несмотря на неловкость, Ллойду было интересно. Фиц хоть и был сейчас мрачен, но обладал своеобразным обаянием.

— Ну пожалуйста, Фиц, — сказала Этель. — Ведь у тебя есть сын, которого ты так и не признал, — сын, которым тебе следует гордиться.

— Не надо! — сказал Фиц. — Человек имеет право забыть ошибки юности.

Ллойда передернуло от неловкости, но его мать не отступала.

— А зачем тебе забывать? Я понимаю, что это была ошибка, но посмотри на него сейчас! Член парламента, который только что произнес блестящую речь и назначен личным парламентским секретарем к министру иностранных дел!

Фиц демонстративно не смотрел на Ллойда.

Этель сказала:

— Сейчас ты хочешь выдать наши отношения за незначительную интрижку, но ты же знаешь правду. Да, мы были молодыми, глупыми и горячими — я не меньше, чем ты, но мы любили друг друга. Мы действительно любили друг друга, Фиц. Ты должен это признать. Разве ты не понимаешь, что если станешь отрицать правду о себе, то потеряешь свою душу?

Ллойд увидел, что лицо Фица лишилось прежней бесстрастности. Он пытался сохранить контроль над собой. Ллойд понял, что мама нашла настоящую проблему. Дело было не столько в том, что Фиц стыдился внебрачного ребенка. Но он был слишком гордым, чтобы признать, что любил служанку. Наверняка он любил Этель больше, чем свою жену, догадался Ллойд. И это нарушало все его самые фундаментальные представления о социальной иерархии.

Впервые заговорил Ллойд:

— Сэр, я был с Малышом в момент его смерти. Он погиб, как герой.

И Фиц впервые взглянул на него.

— Мой сын не нуждается в вашем одобрении, — сказал он.

Ллойд словно получил пощечину.

Это шокировало даже Этель.

— Фиц! — воскликнула она. — Как ты можешь! Это так гадко…

В этот миг вошла Дейзи.

— Здравствуйте, Фиц! — радостно сказала она. — Вы, наверное, думали, что избавились от меня, — и вот вы снова мой свекор. Правда, забавно?

— Я как раз пытаюсь уговорить Фица пожать Ллойду руку, — сказала Этель.

— А я стараюсь избегать рукопожатий социалистов, — сказал Фиц.

Этель вела бой, обреченный на неудачу, но сдаваться не желала.

— Посмотри, как много в нем от тебя! Он внешне похож на тебя, одевается, как ты, разделяет твои интересы в политике — наверняка он в конце концов станет министром иностранных дел, о чем всегда мечтал и ты!

Лицо Фица еще больше потемнело.

— Теперь очень маловероятно, что я когда-нибудь стану министром иностранных дел, — сказал он, направляясь к двери. — И мне не доставит никакого удовольствия, если это замечательное учреждение возглавит мой большевистский ублюдок!

С этими словами он ушел.

Этель залилась слезами.

Дейзи обняла Ллойда.

— Мне так жаль… — сказала она.

— Не волнуйся, — сказал Ллойд. — Ему не удалось ни унизить меня, ни расстроить. — Он сказал неправду, но ему не хотелось выглядеть жалким. — Он отказался от меня уже давным-давно… — Он с обожанием посмотрел на Дейзи. — Я счастливый человек, ведь у меня много других людей, которые меня любят.

— Это я виновата, — сказала Этель, вытирая слезы. — Зря я попросила его зайти ко мне. Должна была знать, что ничем хорошим это не кончится.

— Ну ничего, — сказала Дейзи. — А у меня есть отличная новость!

— Какая же? — улыбаясь ей, спросил Ллойд.

Она взглянула на Этель.

— Готовы?

— Думаю, да.

— Ну, давай, — сказал Ллойд. — Что за новость?

— У нас будет ребенок, — сказала Дейзи.

Этим летом вернулся домой брат Карлы, Эрик. Он был близок к смерти. В советском концлагере он заразился туберкулезом, и его освободили, когда он совсем ослабел и не мог работать. Он много недель спал под открытым небом, добирался на товарных поездах и попутных грузовиках, подвозивших его из милости. В доме фон Ульрихов он появился босиком, в ужасно пахнущей одежде. Его лицо было больше похоже на череп.

Однако он не умер. Может быть, потому, что был с людьми, которые его любили; или потому, что погода стала более теплой, так как зима перешла в весну; или просто благодаря отдыху; но кашлял он меньше и постепенно набирался сил и делал кое-что по дому — забивал досками разбитые окна, чинил черепичную крышу, чистил трубы.

К счастью, в начале года Фрида Франк нашла золотую жилу.

Людвиг Франк погиб во время бомбежки, когда был разрушен его завод, и какое-то время Фрида и ее мать нуждались, как и все остальные. Но она устроилась на работу медсестрой в американской зоне, и вскоре после этого — как она рассказала Карле — маленькая компания американских докторов предложила ей продавать на черном рынке излишки их еды и сигарет — за долю от выручки. С тех пор она стала появляться в доме у Карлы раз в неделю с маленькой корзинкой припасов: там была теплая одежда, свечи, батарейки для фонариков, спички, мыло — и еда: грудинка, шоколад, яблоки, рис, консервированные персики. Мод делила еду на порции, а Карле давала двойную. Карла принимала без колебаний — не для себя, но чтобы лучше кормить маленького Валли.