Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

так, будто знает, куда идти, он брел по улицам. Низкие дома в стиле пуэбло, с плоскими крышами, и приземистые церкви, купающиеся в лучах солнца, напомнили ему Испанию. Рекламы магазинов нависали над тротуарами, создавая заманчиво тенистые аркады.

Он не пошел в «Ла Фонду», большой отель на городской площади, а поселился в «Сент-Фрэнсисе», заплатил наличными и зарегистрировался как Роберт Пендер — человек с таким именем мог быть американцем, а мог оказаться и представителем какой-нибудь европейской национальности.

— Мой чемодан доставят позже, — сказал он хорошенькой девушке за стойкой регистрации. — Если меня не будет, когда его привезут, вы сможете проследить, чтобы его отправили ко мне в номер?

— Ну конечно, никаких проблем! — ответила она.

— Спасибо, — сказал он и добавил фразу, которую несколько раз слышал в поезде: — Я буду очень признателен.

— Если не будет меня, за этим проследит кто-нибудь другой, главное — чтобы там было ваше имя.

— Конечно, есть. — У него не было багажа, но она об этом никогда не узнает.

Она посмотрела на запись в журнале.

— Так значит, мистер Пендер, вы из Нью-Йорка?

В ее голосе прозвучала нотка недоверия — говорил он, разумеется, не как житель Нью-Йорка.

— Вообще я из Швейцарии, — пояснил он, выбрав нейтральную страну.

— Тогда понятно, почему у вас такой акцент. Я еще не встречала никого из Швейцарии. Как там?

Володя никогда не был в Швейцарии, но фотографии видел.

— Там бывает много снега, — сказал он.

— Ну что же, тогда наша погода доставит вам удовольствие.

— Конечно.

Через пять минут он снова вышел.

Некоторые ученые жили прямо при лабораториях Лос-Аламоса, как он узнал от своих коллег в советском посольстве, — но это был научный городок, мало приспособленный для проживания, и персонал предпочитал, если была возможность, снимать дома и квартиры поблизости. Уилл Фрунзе вполне мог себе это позволить: он был женат на успешной художнице, издавшей серию мультфильмов «Небрежная Элис». Его жена — ее тоже звали Элис — могла работать где угодно, так что они поселились поблизости, в историческом центре города.

Эту информацию предоставил Нью-йоркский отдел НКВД. Они скрупулезно собрали информацию о Фрунзе, и у Володи были и его адрес, и телефон, и описание машины — довоенного «плимута» с откидным верхом и уайтволловскими шинами.

На первом этаже дома, где жили Фрунзе, была художественная галерея. В их квартире наверху было большое, выходящее на север окно, которое должно было привлечь художницу. У дома был припаркован «плимут» с откидным верхом.

Володя предпочел в квартиру не заходить: там могли стоять «жучки».

Фрунзе были преуспевающей бездетной парой, и он предполагал, что они не станут проводить весь вечер пятницы дома, слушая радио. Он решил подождать поблизости и посмотреть, не выйдут ли они.

Некоторое время он провел в галерее, рассматривая выставленные на продажу картины. Ему нравились четкие, живые изображения, и стать владельцем какого-нибудь из этих аляповатых полотен ему бы не хотелось. В соседнем доме он нашел небольшое кафе и сел у окна, откуда как раз было видно дверь, из-за которой должны были появиться Фрунзе. Через час он покинул кафе, купил газету и, стоя на автобусной остановке, притворился, что читает.

Долгое ожидание позволило ему установить, что за квартирой Фрунзе никто не следил. Это значило, что ФБР и армейская служба безопасности не относили Фрунзе к группе риска. Он был иностранцем, но среди ученых таких было много, а кроме этого, ничего против него у них не было.

Это был не спальный район, а коммерческий квартал в центре города, и на улицах было много народа; но все равно через пару часов Володя начал беспокоиться: кто-нибудь мог заметить, что он здесь околачивается.

Но тут Фрунзе вышли.

Уилл Фрунзе выглядел посолиднее, чем двадцать лет назад, — в Америке проблем с продуктами не было. Он начал лысеть, хотя ему было всего за тридцать. У него был все такой же серьезный вид. Он был в спортивной рубашке и брюках цвета хаки — обычное для Америки сочетание.

Его жена была одета не так консервативно. Ее светлые волосы были убраны под берет, и на ней было свободное хлопковое платье приглушенного коричневого цвета, но на обеих руках у нее было множество браслетов, а пальцы — все в кольцах. Володя вспом- нил, что так одевались художники в Берлине до прихода к власти Гитлера.

Супруги пошли по улице, Володя последовал за ними.

Интересно, думал он, каких взглядов придерживается жена Фрунзе и как может повлиять ее присутствие на ход сложного разговора, который ему предстояло провести. Раньше, в Германии, Фрунзе был непреклонным социал-демократом, поэтому вряд ли его жена могла поддерживать консерваторов — это предположение подтверждала и ее внешность. С другой стороны, она наверняка не знала, что в Лондоне ее муж передавал Советам секретные данные. Неизвестно было, чего от нее ждать.

Володя предпочел бы пообщаться с Фрунзе наедине и задумался, не оставить ли их и не попробовать ли снова встретиться с Фрунзе завтра. Но регистратор в отеле заметила его иностранный акцент, и утром он может обнаружить за собой слежку ФБР. С этим он мог справиться, подумал Володя, хотя в маленьком городке, пожалуй, это будет не так легко, как в Нью-Йорке или Берлине. А завтра — суббота, и чета Фрунзе, наверное, проведет день вместе. Сколько Володе придется ждать, прежде чем удастся поймать Фрунзе одного?

Но это всегда было нелегко сделать. Все взвесив, он решил пойти напролом сегодня же.

Фрунзе вошли в ресторанчик.