Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Друзья мои, — сказал премьер-министр. — Я должен сказать вам, что политика социалистов несовместима с британской идеей свободы.

Ну, это была обычная грубая манера. Все новые идеи клеймились как завезенные из других стран. Но что Черчилль предложит людям? У лейбористов был план, а вот что предложат консерваторы?

— Социализм неразрывно сплетен с тоталитаризмом, — сказал Черчилль.

Этель, мать Ллойда, сказала:

— Уж не заявит ли он, что мы такие же, как нацисты?

— Думаю, что может, — сказал Берни. — Он скажет, что мы разбили внешнего врага, а теперь должны справиться с врагом, находящимся среди нас. Обычная тактика консерваторов.

— Люди ему не поверят, — сказала Этель.

— Тише! — сказал Ллойд.

— Социалистическое государство, — говорил Черчилль, — устроенное с тщательной проработкой всех деталей и аспектов, не допустит противодействия.

— Это возмутительно, — сказала Этель.

— Но я пойду еще дальше, — сказал Черчилль. — Я заявляю вам, совершенно чистосердечно, что никакая социалистическая система не может быть установлена без политической полиции.

— Политической полиции? — возмущенно воскликнула Этель. — Где он набрался этой чуши?

— Ну, в общем-то, это хорошо, — сказал Берни. — Он не смог найти ничего, достойного критики, в нашем манифесте, и нападает, говоря о том, чего мы на самом деле не предлагали. Чертов лжец.

— Да слушайте же! — крикнул Ллойд.

— Им придется скатиться к какой-нибудь форме гестапо, — сказал Черчилль.

Все вдруг вскочили на ноги с возмущенными криками. Премьер-министра больше не было слышно.

— Подлец! — кричал Берни, грозя кулаком радиоприемнику Маркони. — Подлец, подлец!

Когда они успокоились, Этель спросила:

— Это что же, такой и будет их кампания? Просто лгать о нас?

— Такой и будет, — сказал Берни.

— А люди им поверят? — спросил Ллойд.

На юге штата Нью-Мексико, недалеко от Эль-Пасо, находится пустыня Хорнада дель Муэрто, «Путь Мертвых». Весь день безжалостное солнце льет жар на колючие мескитовые деревья и растения юкка с листьями, похожими на мечи. Населяют пустыню скорпионы, гремучие змеи, огненные муравьи и пауки тарантулы. Здесь участники «Манхэттенского проекта» проводили испытания самого мощного оружия, какое только изобретала человеческая раса.

Вместе с учеными за испытаниями — с расстояния в десять тысяч ярдов[185] — наблюдал и Грег Пешков. У него было две надежды: во-первых, что бомба взорвется, и, во-вторых, что десять тысяч ярдов — это достаточно далеко.

Отсчет начался в пять часов девять минут утра, в понедельник 16 июля. Был рассвет, и на востоке по небу пролегали золотые полосы.

Кодовое название испытаний было «Тринити»[186]. Когда Грег спросил почему — главный ученый, остроухий нью-йоркский еврей Дж. Роберт Оппенгеймер, процитировал строку из стихотворения Джона Донна: «Бог Триединый, сердце мне разбей!»

Грег в жизни не встречал человека умнее, чем Оппи. Гениальнейший физик своего поколения, к тому же он говорил на шести языках. Он прочитал «Капитал» Маркса в оригинале, на немецком. Ради удовольствия он выучил санскрит. Он вызывал у Грега симпатию и восхищение. Большинство физиков были чудаковатыми, но Оппи, как и сам Грег, представлял собой исключение: высокий, красивый, обаятельный и совершенно неотразимый для женщин.

В середине пустыни Оппи дал распоряжение армейскому инженерному корпусу построить стофутовую башню из стальных стоек с бетонным основанием. Наверху находилась дубовая платформа. В субботу на эту платформу на лебедках подняли бомбу.

Ученые никогда не произносили слово «бомба». Они называли ее «устройством». В ее сердцевине был шар из плутония — металла, который в природе не существовал, но был получен как побочный продукт «Чикагской поленницы». Шар весил десять фунтов и состоял из всего плутония мира. Кто-то подсчитал, что его стоимость — миллиард долларов.

Тридцать два детонатора на поверхности шара должны были сработать одновременно, создавая такое большое внутреннее давление, что плотность плутония возрастала и должна была дойти до критической.

Что произойдет дальше — точно никто не знал.

Ученые заключали пари, делали ставки — по доллару за билет, — какова будет мощность взрыва в тротиловом эквиваленте. Эдвард Теллер поставил на сорок пять тысяч тонн. Оппи — на триста тонн. Официальный прогноз был на двадцать тысяч тонн. А прошлым вечером Энрико Ферми предложил еще дополнительную ставку: снесет ли взрыв с лица земли весь штат Нью-Мексико. Генерал Гровс ничего смешного в этом не нашел.

Ученые уже провели довольно серьезную дискуссию, обсуждая, не произойдет ли от этого взрыва возгорание атмосферы всей Земли, а также разрушение планеты, но пришли к выводу, что не произойдет. Если же они были не правы — Грег лишь надеялся, что это будет быстро.

Изначально испытание было намечено на четвертое июля. Однако каждый раз, когда тестировали компонент, испытание оканчивалось неудачей; поэтому великий день откладывался уже несколько раз. Еще в субботу в Лос-Аламос при испытании макета, названного «Китайской копией», не произошло возгорания. Норман Рэмси, считая, что бомба не взорвется, поставил на зеро.

Сегодняшнее испытание было назначено на два часа ночи, но в это время была буря — в пустыне! На голову наблюдающих ученых обрушился бы радиоактивный ливень, так что взрыв отложили.

Буря улеглась на рассвете.

Грег был в бункере под названием «S-10000», где находилось управление. Как и большинство ученых, он вышел наружу, чтобы было лучше видно. В его душе боролись страх и надежда. Если бомба не сработает, то усилия сотен людей — и около двух миллиардов долларов — пойдут прахом. А если она сработает — в ближайшие несколько минут они могут погибнуть.