Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— На то есть причины.

— Продолжай.

— Мама рассказывала, на отцовском заводе выбирали депутата в Моссовет. Кандидату-большевику противостоял кандидат-меньшевик, и отец пошел на его собрание послушать, что он будет говорить. Он не поддерживал этого меньшевика, не голосовал за него… Однако всех, кто просто ходил на это собрание, уволили, а через несколько недель отца арестовали и увезли на Лубянку.

Она имела в виду управление НКВД и тюрьму на Лубянской площади.

— Мама пошла к твоему отцу и стала просить помочь. Он тут же помчался с ней на Лубянку, но они опоздали. Отца расстреляли.

— Ужасно, — сказал Володя. — Но это все Сталин…

— Нет. Это в двадцатом году, Сталин был на войне, на Юго-Западном фронте. Главным тогда был Ленин.

— Это случилось при Ленине?

— Да. Так что, как видишь, дело не только в Сталине и Берии.

Володины представления об истории коммунизма пережили серьезное потрясение.

— В чем же тогда?

Дверь открылась.

Володя схватился за пистолет, лежавший на столике у кровати.

Но вошла всего лишь девица в шубке, под которой, насколько можно было видеть, ничего не было.

— Извини, Володя, — сказала она. — Я не знала, что ты не один.

— Это что еще за соска? — поинтересовалась Зоя.

— Наташа, как ты открыла дверь? — спросил Володя.

— Ты же дал мне ключ, который открывает все двери в гостинице.

— Ну, могла бы хоть постучать!

— Извини. Я пришла сообщить тебе плохую новость.

— Какую?

— Я пошла в номер Вуди Дьюара, как ты мне сказал. Но у меня ничего не вышло.

— А что ты делала?

— Вот что… — Наташа распахнула шубку, демонстрируя голое тело. У нее была пышная фигура и густые заросли темных волос на лобке.

— Ладно, я понял, запахнись, — сказал Володя. — Что он сказал?

Она перешла на английский.

— Он просто сказал «нет». Я спросила: «Что значит «нет»?» А он сказал: «То, что противоположно слову «да». А потом открыл дверь нараспашку и держал, пока я не вышла.

— Черт, — сказал Володя. — Придется придумать что-нибудь еще.

Когда в четвертом часу пополудни в отдел картографирования территорий противника вошел капитан Вандермейер с лицом, раскрасневшимся от обеда с пивом, Чак Дьюар понял, что будут неприятности.

Отдел разведки на Гавайях в Перл-Харбор разросся. Раньше он назывался «станция HYPO», теперь же носил гордое имя Объединенного Разведывательного центра Тихоокеанской зоны.

За Вандермейером в кильватере следовал сержант морской пехоты.

— Эй вы, голубки, — сказал Вандермейер, — у вас тут посетитель с жалобой.

По ходу разрастания отдела каждый обзавелся специализацией, и Чак с Эдди стали экспертами по картографии плацдармов, где должны были высаживаться американские десантники, по мере того как они пробивались, отвоевывая остров за островом, через Тихий океан.

— Это сержант Донеган, — сказал Вандермейер. Морпех был высок и мускулист, о таких говорят «парень-кремень», и Чак догадался, что сексуально озабоченный Вандермейер воспылал к нему страстью.

— Рад встрече, сержант, — сказал Чак, поднимаясь. — Я — главный старшина Дьюар.

И Чак, и Эдди получили повышение. Так как в армию Соединенных Штатов вливались тысячи новобранцев, то офицеров не хватало, и пришедшие во флот еще до войны и знавшие, что к чему, росли быстро. Чаку с Эдди было разрешено жить вне базы, и они сняли вдвоем небольшую квартирку.

Чак протянул руку, но Донеган ее не пожал.

Чак снова сел. Он был немного старше сержанта по званию, и не собирался быть вежливым с тем, кто предпочитает держаться грубо.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, капитан Вандермейер?

На флоте у капитана много возможностей издеваться над старшиной, и Вандермейеру все они были известны. Он так составлял графики, что у Чака с Эдди никогда не совпадали выходные. Он ставил им за работу «удовлетворительно», прекрасно зная, что любая оценка, кроме «отлично», фактически была «черной меткой». Он путал данные в документах для финансовой части, так что Чаку и Эдди платили позже или меньше, чем следовало, и им приходилось тратить по многу часов, чтобы исправить ситуацию. Он был для них здоровенной занозой. И сейчас, должно быть, он выдумал какую-то новую гадость.

Донеган вытащил из кармана потрепанный листок бумаги и развернул.

— Ваша работа? — угрожающе спросил он.

Чак взял листок. Это была карта островов Новой Джорджии, входящих в состав Соломоновых островов.

— Надо проверить, — сказал он. Это была его карта, и он знал это, но тянул время.

Он подошел к шкафу с документами и выдвинул ящик. Вынул папку с Новой Джорджией и захлопнул ящик коленом. Вернулся за стол, сел и открыл папку. Там лежала копия карты Донегана.

— Да, — сказал Чак. — Это моя работа.

— Ну так я пришел сказать тебе, что твоя работа — дерьмо, — заявил Донеган.

— В самом деле?

— Смотри сюда. У тебя здесь джунгли подходят к самому морю. А на самом деле там открытое место шириной в четверть мили.

— Мне очень жаль это слышать.

— Тебе жаль! —