Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

хотя в этом было больше вины Льва, чем Ольги. Этель была замечательной женщиной, и Ллойд унаследовал многие ее качества.

Где он сейчас, что он делает? Каким бы ни был ответ, он наверняка в опасности. Вдруг его убьют теперь, когда наконец она свободна и ничто не мешает ей любить его и выйти за него замуж? Что ей делать тогда, если он погибнет? Собственная жизнь представлялась ей тогда конченой: ни мужа, ни любимого, ни друзей, ни родной страны. Она плакала, пока не уснула — уже под утро.

Утром она долго спала. В полдень, накинув черный шелковый халатик, она пила кофе в своей маленькой столовой, когда ее пятнадцатилетняя горничная вдруг сообщила:

— Госпожа, пришел майор Уильямс.

— Что? — севшим голосом произнесла она. — Не может быть!

И тут в дверь вошел он — с вещмешком на плече.

У него был усталый вид, недельная щетина, и, по всей видимости, спал он, не снимая формы.

Она обняла его и стала целовать заросшее щетиной лицо. Он тоже ее целовал, несколько смущенный тем, что не может перестать улыбаться.

— От меня, наверное, так несет, — сказал он между поцелуями. — Я неделю не переодевался.

— От тебя пахнет, как от сыроварни! — сказала она. — Это замечательно! — Она потянула его в спальню и стала раздевать.

— Я по-быстрому приму душ? — сказал он.

— Нет! — сказала она и толкнула его обратно на кровать. — Я не могу ждать! — Желание сводило ее с ума. И по правде говоря, запах тоже. Казалось бы, он должен был вызывать отвращение, но вышло как раз наоборот. Ведь это был он, человек, о котором она уже думала, что он мог погибнуть, а сейчас ее ноздри и легкие чувствуют его! Она была готова плакать от радости.

Чтобы снять брюки, надо было начать с обуви, что было проблематично, и она решила этим не заниматься. Лишь расстегнула его ширинку. Потом сбросила черный шелковый халатик и задрала ночнушку до пояса, все это время глядя со счастливым вожделением на белый пенис, поднимающийся из грубой ткани цвета хаки. Потом она оседлала Ллойда, опустилась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы.

— О боже, — сказала она. — Не могу передать, как же я тебя ждала.

Она легла на него сверху, не очень двигаясь, но целуя снова и снова. Он взял в ладони ее лицо и всмотрелся.

— Это на самом деле? — спросил он. — Не очередной сказочный сон?

— Это на самом деле, — сказала она.

— Как хорошо! Не хотел бы я сейчас проснуться.

— Я хочу, чтобы так было всегда.

— Хорошая мысль, только долго мне так не выдержать, — и он начал двигаться под ней.

— Если будешь продолжать, я сейчас кончу, — сказала она.

И оказалась права.

Потом они долго лежали в постели и разговаривали.

Ему дали двухнедельный отпуск.

— Живи здесь, — сказала она. — Ты можешь навещать родителей каждый день, но ночью я хочу, чтобы ты был здесь.

— Мне бы не хотелось испортить тебе репутацию.

— Поезд ушел. Лондонское общество меня уже бойкотирует.

— Я знаю. — С вокзала Ватерлоо он позвонил Этель, и та рассказала ему, что Дейзи рассталась с Малышом, и дала ее новый адрес.

— Надо подумать о контрацепции, — сказал он. — Я куплю резинок, но, может быть, ты захочешь решить этот вопрос иначе? Как ты думаешь?

— Ты не хочешь, чтобы я забеременела? — спросила она. Вопрос прозвучал печально, она это заметила, и он тоже.

— Не пойми меня неправильно, — сказал он. И, приподнявшись на локте, продолжал: — Я сам незаконнорожденный. Мне лгали о моем происхождении, и когда я узнал правду, то это было для меня страшным потрясением… — Его голос дрогнул от волнения. — Я никогда не позволю, чтобы через это прошли мои дети. Никогда.

— Но нам не пришлось бы им лгать!

— Мы сказали бы им, что не были женаты и что на самом деле твоим мужем был другой человек?

— Не понимаю, почему бы и нет.

— Подумай, как бы их изводили в школе.

Ее он не убедил, но было ясно, что для него это вопрос очень серьезный.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

— Я хочу, чтобы у нас были дети. Но только когда мы будем в браке. Друг с другом.

— Да я поняла, — сказала она. — Но значит…

— Значит, придется подождать.

Как медленно до мужчин доходят намеки.

— Я не очень придерживаюсь традиций, — сказала она, — но все же существуют некоторые условности…

Он наконец понял, к чему она клонит.

— А! Хорошо. Минуточку… — И он встал в постели на колени. — Дейзи, дорогая…

Она залилась смехом. Как же забавно он выглядел, полностью одетый в форму — и с голым членом, выглядывающим из ширинки.

— Можно, я тебя так сфотографирую? — спросила она.

Он посмотрел вниз и понял, почему она смеется.

— О, прошу прощения.

— Нет, не вздумай застегиваться! Оставайся как есть и говори, что собирался.

— Дейзи, дорогая, ты будешь моей женой? — спросил он, широко улыбаясь.

— Не