Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Грег хотел, чтобы его родители приняли Джорджи.

Это будет нелегко. Вне сомнения, им будет неприятно услышать, что у них есть внук, которого от них прятали шесть лет. Они могут рассердиться. Кроме того, они и на Джеки могут смотреть свысока. Читать морали у них нет никакого права, ведь и у них есть незаконнорожденный ребенок — он сам. Но люди нелогичны.

Он не был уверен, будет ли иметь значение, что Джорджи черный. Родители Грега спокойно относились к расовым вопросам и никогда не говорили плохо о «ниггерах» или «жидах», как некоторые другие из их поколения. Но узнав, что в семье есть негр, они могли изменить отношение.

Он думал, что труднее всего будет с отцом, и поэтому решил поговорить сначала с матерью.

На Рождество он получил небольшой отпуск и поехал к ней в Буффало. У Марги была большая квартира в лучшем здании в городе. В основном она жила одна, но у нее была кухарка, две горничные и шофер. Еще у нее был сейф, полный драгоценностей, и гардероб размером с гараж на две машины. Но мужа у нее не было.

Лев был в городе, но, по обыкновению, в канун Рождества выходил в свет с Ольгой. Официально он все еще был женат на ней, хотя уже много лет не проводил ночи в ее доме. Насколько Грегу было известно, Ольга и Лев ненавидели друг друга, но по какой-то причине раз в год встречались.

В этот вечер Грег с матерью обедали вместе в ее квартире. Чтобы доставить ей удовольствие, Грег надел смокинг. «Люблю, когда мои мужчины хорошо одеты», — часто говорила она. На обед у них был рыбный суп, жареная курица и с детства любимый Грегом персиковый пирог.

— Мама, у меня есть для тебя новость, — волнуясь, сказал он, когда служанка налила кофе. Он боялся, что мама рассердится. Ему было страшно не за себя, а за Джорджи. Неужели, думал он, это и значит быть родителем — волноваться за кого-то больше, чем за себя?

— Хорошая новость? — спросила она.

В последние годы она набрала вес, но все еще была очень красива в свои сорок шесть лет. Если в ее темных волосах и пробивалась седина, то парикмахер тщательно ее закрашивал. Сегодня вечером на ней было простое черное платье и короткое алмазное ожерелье.

— Очень хорошая, но, наверное, несколько неожиданная, так что, пожалуйста, держи себя в руках.

Она приподняла черные брови, но ничего не сказала.

Он сунул руку в карман смокинга и достал фотографию. На ней был Джорджи на красном велосипеде, с лентой на руле. У заднего колеса была еще пара колесиков для устойчивости, чтобы не упасть. У ребенка было восторженное выражение лица. Рядом с ним, опустившись на одно колено, с гордым видом стоял Грег.

Он дал матери фотографию.

Она с минуту задумчиво изучала ее. Потом сказала:

— Я полагаю, ты подарил этому малышу велосипед на Рождество.

— Верно.

Она посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, у тебя есть ребенок?

— Его зовут Джорджи.

— Ты женат?

— Нет.

Она отбросила фотографию.

— О господи! — яростно сказала она. — Что вы за люди такие, Пешковы!

— Не понимаю, о чем ты говоришь! — в отчаянии воскликнул он.

— Еще один незаконный ребенок! Еще одна женщина будет его воспитывать одна!

Он понял, что в Джеки она видела себя в юности.

— Мама, мне было пятнадцать лет…

— Почему нельзя, чтобы все было по-человечески? — обрушилась она на него. — Ради всего святого, что плохого, если ребенок родится в законном браке?

Грег опустил голову.

— Ничего…

Ему было стыдно. До этого момента он сам себе казался пассивным участником этой драмы, даже жертвой. Все, что произошло, сделали с ним отец и Джеки. Но его мать смотрела на это по-другому, и сейчас он понимал, что она права. Он не задумывался, когда спал с Джеки; он не расспрашивал ее, когда она беззаботно сказала, что о контрацепции беспокоиться не надо; и он не стал перечить отцу, когда Джеки ушла. Он был очень молод, это так; но если он был достаточно взрослый, чтобы с ней спать, то он был достаточно взрослый, чтобы принять ответственность за последствия.

Мать все еще бушевала.

— Ты что, не помнишь, как ты сам говорил: «А где папа?», «А почему он не ночует с нами?», «А почему нам нельзя пойти с ним домой к Дейзи?». А потом, когда ты подрос, какие драки ты устраивал, когда мальчишки тебя дразнили! А как ты злился, когда тебя не приняли в этот чертов яхт-клуб!

— Конечно, я помню.

Рукой в перстнях она ударила по столу так, что задрожали хрустальные бокалы.

— Так как же ты мог обречь другого ребенка на такие же мучения?

— Я узнал о его существовании всего два месяца назад. Отец угрожал его матери.

— Кто она?

— Ее зовут Джеки Джейкс. Она официантка.

Он достал другую фотокарточку.

— Симпатичная негритяночка, — со вздохом сказала мать. Она успокаивалась.

— Она надеялась стать актрисой, но, наверное, рассталась с этой мечтой, когда родился Джорджи.

— Да уж, ребенок погубит карьеру вернее, чем гонорея, — кивнула Марга.

Грег