Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

время от времени лаяла. Было первое ноября, и он порадовался, что надел оливково-зеленую форменную шинель и шапку: погода была по-зимнему холодной. Во вторник должны были состояться промежуточные выборы, и «Пост» предсказывала, что демократы проиграют из-за Перл-Харбор. Тот инцидент изменил Америку, и Грег с удивлением осознал, что это произошло меньше чем за год. Сейчас американцы его возраста умирали на острове с названием Гуадалканал, о котором никто раньше никогда и не слышал.

Он услышал, как лязгнула калитка, и поднял голову.

Сначала Джеки его не заметила, и у него было мгновение, чтобы рассмотреть ее. Она выглядела скучно и прилично в темном пальто и простой фетровой шляпе, а в руке у нее была черная книжка. Если бы он хуже ее знал, то подумал бы, что она возвращается домой из церкви.

С ней был маленький мальчик. Он был в твидовом пальто и кепке. И держал ее за руку.

Мальчик первым заметил Грега и сказал:

— Мама, смотри! Там солдат!

Джеки взглянула на Грега, и ее рука взлетела к губам.

Грег встал. Они поднялись по лестнице на веранду. Ребенок! Вот какую тайну она скрывала. Это объясняло, почему ей нужно было быть дома вечерами. Об этом он и не подумал.

— Я же сказала тебе — никогда сюда не приходить, — произнесла она, вставляя ключ в замок.

— Я хотел сказать, что тебе больше не нужно бояться моего отца. Я не знал, что у тебя есть сын.

Она и мальчик вошли в дом. Грег в ожидании остановился у двери. Немецкая овчарка зарычала на него, потом посмотрела на Джеки, ожидая указаний. Джеки бросила на Грега взгляд, видимо думая, не захлопнуть ли дверь у него перед носом, — но, поразмыслив секунду, раздраженно вздохнула и отвернулась, оставив дверь открытой.

Грег вошел и протянул левую руку собаке. Та настороженно обнюхала его кулак и дала временное разрешение. Он прошел за Джеки в маленькую кухню.

— Сегодня День всех святых, — сказал он. Он не был религиозным, но в школе-пансионате ему пришлось выучить все христианские праздники. — Вы поэтому ходили в церковь?

— Мы ходим каждое воскресенье, — ответила она.

— Сегодня день сюрпризов, — пробормотал Грег.

Она сняла с мальчика пальто, посадила его за стол и дала чашку апельсинового сока. Грег сел напротив и спросил:

— Как тебя зовут?

— Джорджи, — ответил ребенок тихо, но уверенно: он не был стеснителен. Грег разглядывал его. Он был симпатичный, в маму, с такими же красиво очерченными губами, но у него кожа была светлее, цвета кофе со сливками, и глаза зеленые — что необычно для негра. Грегу показалось, что он немного похож на его сестру по отцу, Дейзи. Джорджи тоже рассматривал Грега внимательным взглядом, от которого Грег чуть ли не робел.

— Сколько тебе лет, Джорджи? — спросил Грег.

Тот взглянул на мать, ожидая подсказки. Она странно посмотрела на Грега и сказала:

— Ему шесть.

— Шесть! — сказал Грег. — Уже большой мальчик, а? Постой-ка…

Нелепая мысль пришла ему в голову, и он замолчал. Джорджи родился шесть лет назад. Грег с Джеки были любовниками семь лет назад. У него, казалось, остановилось сердце.

Он во все глаза смотрел на Джеки.

— Не может быть, — сказал он.

Она кивнула.

— Он родился в тридцать шестом, — сказал Грег.

— В мае, — сказала она. — Через восемь с половиной месяцев после того, как я уехала из той квартиры в Буффало.

— А мой отец знает?

— Черт, разумеется, нет! Это дало бы ему еще больше власти надо мной.

Ее враждебность исчезла, теперь она просто казалась беззащитной. В ее глазах он увидел мольбу, хотя не был уверен, о чем эта мольба.

Он увидел Джорджи по-новому: светлая кожа, зеленые глаза, странное сходство с Дейзи. «Неужели ты — мой? — думал он. — Неужели это правда?»

И он знал, что это правда.

Его сердце наполнилось странным чувством. Джорджи вдруг показался ему ужасно беззащитным, беспомощным ребенком в жестоком мире, и Грегу было необходимо о нем заботиться, быть уверенным, что с ним не случится беда. Ему захотелось взять ребенка на руки, но он сообразил, что это может испугать малыша, и удержался.

Джорджи поставил свой апельсиновый сок. Он слез со стула, обошел стол и остановился рядом с Грегом. Удивительно прямо глядя на него, спросил:

— Ты кто?

«Умеют дети задавать самые трудные вопросы — подумал Грег. — Что, черт подери, ему ответить? Узнать правду — было бы слишком для этого шестилетки. Я просто бывший дружок твоей мамы, — подумал он. — Просто мимо проходил, и подумал, дай зайду поздороваюсь. Не имеет значения. Может, еще увидимся, а скорее всего — нет».

Он посмотрел на Джеки и увидел, что выражение мольбы стало отчетливее. Он понял, о чем она думает: она отчаянно боялась, что он отвергнет Джорджи.

— Знаешь что? — сказал он и посадил Джорджи себе на колени. — Давай ты будешь звать меня «дядя Грег»?

IV

Грег, дрожа, стоял на галерее зрителей неотапливаемого теннисного корта. Здесь, под западной трибуной брошенного стадиона, на краю чикагского университетского городка, Ферми и Силард построили свою атомную кладку. Грег чувствовал восхищение и страх.

Она представляла собой куб из серых кирпичей, поднимающийся до самого потолка корта, лишь немного отходя от торцевой стены,