Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Нет.

– Почему?

– Играть музыку это одно, а играть роль – совершенно другое. – Приподнявшись, он тянется за книгой и опускает ее между нами. – Я остановился на девятой главе. Почитаешь мне немного?

– «Похоть гнева»? Ты уверен, что хочешь и дальше разрушать нервную систему нам обоим своими комментариями?

Сойер зарывается руками под подушку.

– Сегодня без комментариев, обещаю. Люблю засыпать под твою болтовню.

– Хочешь сказать, у меня настолько скучная болтовня, что ты засыпаешь под нее? – спрашиваю я, листая страницы. – Очень мило, кретин.

– Хочу сказать, что люблю слушать твой голос, тупица.

Этот парень был рожден со способностью убивать меня одной брошенной вскользь фразой, даже если в ней есть оскорбление.

Спустя главу Сойер уже крепко спит, а я решаю заняться важным делом – пишу девочкам в чат, что в моей кровати лежит объективно самый красивый парень Америки. Ви предлагает мне поцеловать его, но Хлоя возражает, называя это харассментом.

Когда я отправляю очередное эмодзи разбитого сердечка, внизу хлопает входная дверь. Слышатся тяжелые шаги по лестнице. Утром папа все еще злился из-за моего поведения, и если он сейчас зайдет в комнату и увидит Сойера, то будет очень недоволен. Возможно, даже продлит домашний арест.

Я нервно трясу Сойера за плечо, но он лишь ворчит в ответ. Сжав в руке книгу, хорошенько шлепаю по его спине. Вздрогнув, он раскрывает глаза, а заодно и губы, чтобы выругаться.

– Папа идет, – шепчу я. И, впечатав ему в грудь «Похоть гнева», подталкиваю. – Прячься!

Он скрывается в ванной, а папа тем временем, кажется, проходит мимо. И только я выдыхаю с облегчением, как раздается стук.

Застыв на пороге, папа потирает щеку.

– Не спишь?

– Эм, – я мельком смотрю на экран телефона, – сейчас нет и девяти.

– Мама сказала, что ты отказалась ужинать.

– Не хочется.

Свесив ноги с кровати, я сжимаю в ладонях покрывало в напряженном ожидании продолжения разговора.

– Поужинаешь и получишь деньги на свои печенья.

– Это не голодная забастовка, если что. У меня правда нет аппетита.

– Я и не думал, – отвечает папа, а его плечи заметно расслабляются. – В любом случае я оставлю кредитку на кухне, поешь и бери, сколько нужно для ярмарки. Извини, перегнул с утра.

– Значит ли это, что домашний арест отменен?

– Нет.

– Пап, пожалуйста…

– Нет, Райли, наказание заставит тебя думать в следующий раз, когда решишь вытворить очередную глупость. – Нахмурившись, он смотрит в сторону окна. – Сойер здесь?

– Не совсем.

– Но был?

Тяжело сглотнув, я киваю. Лучше сказать половину правды, чтобы папа не начал проверку.

– Как они с Зоуи? Как Скарлетт?

– В порядке.

– Через полчаса бейсбол, позвоню ему, скажу, чтобы зашел.

– Ты ведь посадил его под домашний арест?

– Технически он будет находиться в доме.

Этим двоим определенно нужно меньше общаться, они даже мыслят одинаково. Папа уходит, а я прикрываю за ним дверь и иду в ванную.

Сидя на столешнице рядом с раковиной, Сойер с невозмутимым видом читает «Похоть гнева».

– Папа ушел.

– Слышал, – отвечает он, не отрывая взгляда от книги. – Я тут наткнулся на момент, который ты выделила, написав «горячо» с семью восклицательными знаками.

Милостивый боже, только не этот момент!

– Стало интересно, что ты считаешь настолько горячим…

– Заткнись.

– Минет демону. И ладно, если бы это было просто описание минета, но тут целое представление и даже немного философии.

– Замолчи и отдай книгу, это уже личное.

– Только послушай: «Увидев член Вео, Либретта пришла в восторженный ужас. Какой огромный! Поистине необъятный. Он ни за что во мне не поместится! – с волнением пронеслось в ее голове. Она покорно опустилась на колени и с благоговейным трепетом обхватила ладонями его естество».

Сойер переворачивает страницу.

– Да, в вагине не поместится, поэтому она решила засунуть его в рот. И ты слышала? Величественный. Черт возьми, самое подходящее прилагательное для него.

Прикрыв веки, я обессиленно потираю лоб, медленно сгорая от стыда.

– «Либретта коснулась губами плоти Вео, и демон зашипел. Холодный, словно сделанный из мрамора, сильный»… – Сойер поднимает голову. – Сильный. Видимо, член Вео ходит в спортзал тягать штанги.

– Знаешь, ты как те мерзкие типы с «Гудридс», которые думают, что их замечания остроумные.

– «Вео намотал волосы Либретты на кулак и надавил на затылок, направляя. Блаженство. Ей нравилось чувствовать во рту арктический холод и природную силу демона». Вау. Арктический холод. Это минет или реклама «Ментос»? Она в шаге от того, чтобы порвать себе глотку и заработать ангину. Да, настоящее блаженство. На семь восклицательных знаков из семи.

Мне хочется убить этого парня.

Сойер отвлекается, чтобы достать из кармана джинсов звонящий телефон.

– Да, мистер Беннет, – беззаботно говорит он в трубку.

Пока Сойер отвлекается на разговор с отцом, я вырываю книгу из его рук, но не успеваю отойти, как он тут же оказывается рядом.

– Да, конечно, зайду. Захватить что-нибудь? – Прижав телефон головой к плечу, Сойер подхватывает меня за талию и, усадив на столешницу, как непослушного ребенка, забирает «Похоть гнева».

Стиснув зубы, я пытаюсь выхватить книгу, но он поднимает руку к потолку, куда мне ни за что не дотянуться. Спрыгнуть не получается, потому что Сойер заблокировал выход, устроившись между моих разведенных коленей, при этом продолжая с невозмутимым видом разговаривать с папой.

– Погодите, я забыл пошутить про домашний арест. – Он замолкает, слушая ответ. – Понял, никаких шуток. Скоро зайду.

Сбросив вызов, он убирает телефон в карман и, взглянув в мои глаза, качает головой.

– Что за манеры, Райлс? – Цокнув языком, он вновь обращает внимание на книгу. – Так, на чем я там остановился?

– Хватит, я не хочу, чтобы ты читал это!

Он раскрывает книгу на весу, а я впиваюсь пальцами в его руки, пытаясь опустить. Сойер со смехом отходит на полшага, но я тут же обхватываю ногами его бедра и притягиваю к себе, пытаясь выхватить книгу. Не знаю, сколько длится наша борьба, но в какой-то момент Сойер сдается и оказывается слишком близко.

Склонившись надо мной, он стоит, уперев ладонь в столешницу рядом с моим бедром. Во второй руке книга, застрявшая между нашими грудными клетками. Мои пальцы впились в напряженные плечи Сойера мертвой хваткой, а щиколотки крепко сцеплены за его спиной.

Воздух внезапно становится тяжелым. Сойер до невозможности близко. Улыбка постепенно исчезает с его лица, а взгляд становится серьезным.

Подскочивший пульс грохочет в ушах, и я боюсь шевельнуться, даже моргнуть. Наши рты так близко, и ни один из нас не спешит отстраниться.

Господи, между нами определенно что-то назревает.

Зажатая между нами книга медленно движется в сторону,