Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Где мы теперь, Кори? — спросил меня Дэви Рэй.
— Мы почти уже добрались до… — начал я.
До авиабазы Роббинс, огромного пустого пространства посреди океана лесной зелени. Я увидел серебристый реактивный истребитель, заходивший на посадку. Далеко позади базы, там, куда не могли залететь даже мальчики с крыльями, находился полигон, где пилоты истребителей вели огонь по наземным имитациям целей, а бомбардировщики время от времени сбрасывали настоящий бомбовый груз, от взрывов которого дребезжали стекла даже в Зефире. Военный аэродром был границей наших вылазок, и мы повернули обратно, устремившись в раскаленную синеву, туда, откуда только что прилетели: над полями и лесами, над озером, рекой и крышами домов.
Вместе с Бунтарем мы покружили над нашим домом. Мои друзья тоже проведали свои дома, со всех сторон доносился радостный собачий лай. Глядя на собственный дом с высоты, я понял, какой он маленький по сравнению с огромным миром, раскинувшимся во все стороны. С высоты своего полета я видел дороги, тянувшиеся до самого горизонта. По дорогам куда-то двигались грузовики. Вместе с летней жарой приходит жажда странствий; я ясно ее ощущал, пытаясь угадать, доведется ли и мне когда-нибудь колесить по этим дорогам и, если это действительно произойдет, куда будет лежать мой путь. Как обычно, я попытался представить себе, что случится, если мама или отец вдруг появятся на крыльце и заметят на земле тени — мою и Бунтаря, после чего, конечно же, посмотрят вверх. Вряд ли они догадывались, что их сын умеет летать.
Сделав круг над трубами и башенками особняка Такстера, что находился в конце Темпл-стрит, я снова рванул навстречу друзьям, и, несомые усталыми крыльями, мы наконец-то добрались до нашей поляны.
Кружа подобно осенним листьям, мы один за другим грациозно опустились на траву. Земля под ногами ходила ходуном — я пробежал еще несколько шагов, пока мое тело и крылья заново приспосабливались к узам гравитации. Мы снова были на земле, бежали по поляне кругами друг за другом вместе со своими собаками, сперва преодолевая сопротивление ветра, потом подталкиваемые им в спину. Наши крылья сложились обратно и скрылись в углубления за лопатками на спине; крылья наших собак втянулись в их плоть и закрылись сверху космами шерсти — белой, коричневой, рыжей и коричневой в белых пятнах. Наши разорванные рубашки сами собой заштопались, да так, что наши мамы никогда бы не заподозрили неладное. Мы насквозь промокли от пота, наши лица и руки блестели, и как только земля снова заполучила нас в свои объятия, мы прервали свой бег и без сил рухнули на траву.
Собаки бросились к нам, норовя лизнуть в лицо. Ритуальный полет был завершен до следующего лета.
Мы немного посидели, тихо беседуя, ожидая, пока обретут свой привычный ритм наши сердца и уляжется душевное волнение. Мы рассказали друг другу обо всем, чем собирались заняться этим летом: дни обещали быть длинными и можно было много чего успеть сделать. Но в одном мы были твердо уверены: этим летом мы обязательно отправимся в поход с ночевкой.
А теперь пора было расходиться по домам.
— До свидания, парни! — крикнул нам Бен, отъезжая на своем велосипеде, вслед за ним бежал его Тампер.
— Пока, до встречи! — попрощался Дэви Рэй, оседлав своего верного скакуна, а Бадди рванул в кусты, приметив там одичавшего кролика.
— Чао! — сказал мне Джонни, нажимая на педали; его сопровождал верный Чиф.
Я помахал ему в ответ.
— Какао! — крикнул я.
Я направился домой, по пути бросая Бунтарю шишки, за которыми он с удовольствием гонялся. Под одним из кустов Бунтарь обнаружил змеиную нору и залился яростным лаем, но я торопливо оттащил его от греха подальше, потому что оттуда в любой момент могла выползти ее хозяйка. Уж очень большая была нора.
Когда я вошел на кухню, мама с ужасом воззрилась на меня.
— Ты весь мокрый, Кори! — воскликнула она. — Чем это ты занимался!
Пожав плечами, я вытащил из холодильника кувшин с лимонадом.
— Ничем особенным, — отозвался я.
Глава 9
РАЗГОВОР В ПАРИКМАХЕРСКОЙ— Немного снимем сверху и подровняем по бокам, так, Том?
— Наверно. Полагаю, так.
— Что ж, тогда приступим.
Такими словами мистер Перри Доллар, парикмахер с Мерчантс-стрит, предварял каждую стрижку. Вы могли говорить или не говорить ему, какая именно стрижка вам нужна, все равно у него всегда выходило «немного снимем сверху и подровняем по бокам». Конечно, речь шла о нормальной, «настоящей» стрижке, а не о каких-то там изысках с укладкой, как в парикмахерских салонах. За доллар и пятьдесят центов вы получали полный набор услуг: обертывание шеи хрустящим полотенцем в голубую полоску, щелканье ножницами над ухом, треск машинки, ощущение горячей пены на затылке и прикосновение только что правленной на кожаном ремне бритвы в тех местах, где оставались тонкие короткие волоски, а за этим следовал щедрый душ из одной из волшебных бутылок с наклейками «Дикий Корень», «Виталис» или «Брилкрим». Я говорю «волшебных бутылок», потому что, когда бы я ни пришел стричься к мистеру Доллару, в этих бутылках, хранившихся на полке над креслом для клиента, всегда было ровно половина жидкости, и уровень ее никогда не уменьшался и не увеличивался ни на дюйм. По окончании стрижки — в данном случае уместнее было бы сказать «скальпирования» — мистер Доллар расстегивал английскую булавку и снимал с вашей шеи полотенце, после чего заботливо стряхивал умерщвленные волоски с ворота вашей рубашки специальной щеткой, по ощущениям сделанной из
