Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Нормально, — подаёт голос Пума. — Меня возмущает другое, почему это меня опрокидывают? Я, конечно, понимаю, что у меня нет такого вымени, как у этих, — слегка хлопает себя по груди. — Но прошу заметить, тоже кое-что есть, не плоскодонка. Но самое главное, пока все будут пялиться, на Мальвину и Хельгу, я смогу с собой целый арсенал протащить…

— А про меня, что все забыли? — возмущается Лиса.

— Не-а, — хмыкает Пума. — Но согласись, что на фони этих двух, других просто не заметят. Тут даже на Хельгу могут не особо смотреть, хотя она и тебе, и мне фору даст, Мальвина всех завлечёт.

— Но я не хочу-у-у! — воет Мальвина.

— Надо, — чуть припечатывает ладонью об стол Молот.

— Глядишь, захлебнутся слюной, и драться не придётся, — ржёт Балагур.

В общем, Мальвина согласилась… Ой, да ладно, согласилась она. Вот мне, кажется, она для приличия только ломалась. Ибо как только Молот, это дело одобрил, так вытьё прекратилось, и глазки заблестели в предвкушении развлечения. Вот ведь безбашенная девка!

С одной стороны — косячница, но с другой, чтобы она не отчебучила, отвлечение внимания гарантировано. Что не говори, а деваха идеально вписывается в наш коллектив. Так что фиг я её Локи отдам, повоспитываю понятное дело, не без этого… Пусть старается, доказывая свою полезность.

Ух… А девчули наши-то, как оживились, принялись фасончики бикини обсуждать. Да из чего делать, как шить? Вот тут Лида порадовала, оказывается, умеет кроить и что там ещё? В общем, справятся.

А я пойду пока, кузнеца местного попытаю, на тему скидок. Вот только разведчиков пошлю:

— Лаки, Балагур, сгоняйте тихонько к башне, посмотрите, что там творится? Сколько народу?

— Так зачем бегать? — удивляется Балагур. — Сейчас Баламута зашлю, посмотрит, а потом через Молотова Битка всё передаст.

— Кого? — удивляюсь.

Балагур вытягивает руку и в воздухе появляется, мини-портал из которого вываливается его коршун, и тут же устраивается у него на руке, радостно клекоча. Сказать что у нас, тех, кто недавно прибыл на Эдем, отвалились челюсти, это ничего не сказать. Мы жёстко офигели.

— Погоди, откуда? — первым приходит в себя Хан.

— В смысле? — хлопает глазами Балагур. — А вы что своих не выпустили ещё?

— Что значит, не выпустили? — прижимаю руку к татуировке на груди. — Балагур, а ну быстро инструкцию.

Ох, ты ж, больно! Не так, как явление Пушка народу, но весьма не сладко и не только мне. Потому что парни бросились вызывать своих коршунов. Несмотря на боль, это был радостный момент, встреча с друзьями. А больше всех под впечатлением был Степаныч, если мы своих пернатых Хранителей один раз видели, в том подземном городе, когда они провожали в последний путь своего брата, то для него это в новинку.

Так что бедлам приключился знатный. Все орут, девчонки визжат от восторга, испачканные в крови коршуны, то летают, то скачут, то клекочут, то что-то пытаются бубнить. Но неожиданно, мой Босяк, сидящий на плече, перестаёт тереться об щёку, и что-то выкрикивает на своём, на птичьем. И пернатые тут же устремляются к столу, чтоб рассесться там в кружок.

Босяк вальяжно взмахнув крылышками, приземляется в середине, и, выпятив гордо грудь, что-то там клекочет. Затем недоумённо озирается и, обернувшись ко мне, обиженно произносит, тоненьким голоском:

— Где наши братья?

— Ты о чём? — не понимаю.

— Где Шёпот и Лекарь?

И тут до меня дошло:

— Ты про Хранителей Тихони и Пьеро? — малыш с достоинством кивает. — Так парни на задании, вернутся, встретитесь.

Пернатый детский сад грустно вздыхает, явно недовольные задержкой, и тут из угла раздаётся:

— Рраф!

— Друг! — Босяк подскакивает на месте и, быстро перебирая лапками, бросается к краю стола, как результат, срывается вниз, но быстро вспоминает, что птица, так что на каменный пол не падает.

Я думал, бедлам был до этого. Нет, всё только началось. Босяк, со всего своего «птичьего полёта» врезается в морду Пуха и, обхватив его крыльями, что-то взахлёб клекочет.

Пушистик, аккуратно убирает его лапой с морды, и счастливо повизгивая, и виляя хвостом, принимается вылизывать своего напарника по сидению на моей груди, в виде татуировок.

Кажется, эти два обормота успели крепко подружиться, за время совместного «проживания». А дальше началось светопреставление… Из категории, твой друг — мой друг. Ага. Пернатая мелочь, рванула знакомиться с новым членом команды.

И всё бы ничего. Подумаешь, собака играет с птенцами… Действительно, что здесь такого? Да как вам сказать, вы когда-нибудь видели, как огромный чёрный пёс, играет в догонялки с коршунами? Кто сказал, что это игра в одни ворота? Что значит, как догнать птицу, если она летает под потолком?

У нас етить-колотить такая собачка, что любую птичку загоняет и сама удерёт.

— Летающий Пух, — чешет затылок Балагур, задрав голову вверх, под своды главной пещеры.

— Вот теперь понятно, что значит «пёс-крылан», — с удовольствием наблюдаю, как крепко вцепившийся в шерсть на загривке Пуха, Босяк что-то клекочет, размахивая крыльями. Видимо, учит моего Пушистика правильно летать.

— И берет ему к лицу, — шмыгает носиком Вера.

— Скорее к морде лица, — поправляет Балагур.

Да. Вот такие последствия лечения и применения артефакта. Оказывается у Пушка нашего, теперь есть крылья. И в этом присутствует логика.

У нас парашюты, у него крылья, с чёрными же перьями. Странно. Сам меховой, а крылья перьевые. Но это ещё не всё. В момент перехода во вторую ипостась, на голове Пуха, появился голубой берет, а надпись сменилась на новую.

Пёс-гвардеец Пух.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Вон, вон он, — толкает под руку Степаныч, — стоит морда буржуйская.

— Дед, так ведь кузнец, это пролетариат, — смеюсь, а сам присматриваюсь к высокому, почти с меня ростом, мужчине. Плечи широченные, сам лохматый, руки в саже и стоит, задрав голову, пялится на летунов.

— Молот, — чуть сдвинувшись, пихаю друга в бок, отвлекая от созерцания полётов под каменным сводом, братьев наших меньших. — Скажи, а у нас в казне много чёрных брюликов?

— Да откуда, — на лице здоровяка удивление. — Штук десять, может, осталось и всё. Не так часто они попадаются. За всё время, что мы здесь, четыре штуки всего добыли. Народу то, почти не осталось, добывать некому. Да Утёс вот успел накопить пятнадцать.

— То есть вы девять штук кузнецу сбагрили?

— Ага…

— Олежа, а ты в курсе, что на чёрном рынке, за пределами этого мира, даже за самый маленький чёрный бриллиант с Эдема, можно выручить сумму эквивалентную примерно миллиону долларов.

— Сколько? — хрюкнул Балагур. — Это что получается, я тут бегал с беспонтовым кинжалом, стоимостью в пол ляма баксов? Степаныч, пошли, добьём этого