Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Если ты думаешь, что Леди не приложила к этому руку, то ты просто не желаешь смотреть правде в глаза!
— Вот уж не знала, Том, что ты так веришь в колдовство!
— Веришь, не веришь! Но я ведь видел лысую голову Барка! Я такое слышал об этой женщине! Про лягушек, которые выпрыгивали у людей прямо изо рта, или змей в кастрюлях с супом, и еще столько всего… да что там! Ноги моей не будет в ее доме!
— Но если мы не придем к Леди, она может на нас рассердиться, — заметила мама.
Ее слова повисли в воздухе.
— А вдруг она нашлет на нас порчу, если я не приведу с собой Кори?
Я отлично понимал по тону ее голоса, что мама ловко блефовала. Отец долго обдумывал ее слова, размышляя над опасностью, которую мы могли на себя навлечь, если ослушаемся Леди.
— Думаю, будет лучше, если я возьму Кори с собой, — заговорила мама. — Хотя бы для того, чтобы оказать ей уважение. Разве тебе не хочется узнать, зачем она зовет нас к себе?
— Нет!
— Совсем-совсем?
— Господи, — вздохнул отец, поразмыслив еще несколько минут. — Ты кому угодно голову заморочишь, не хуже самой Леди. Не удивлюсь, если у ней припрятаны в доме склянки с порошком мумии и крылышками летучей мыши!
В результате этого спора вечером в пятницу, когда солнце начало скользить вниз к земле и на улицах Зефира повеяло прохладой, мы с мамой уселись в наш пикап и поехали к дому Леди, а папа остался у радио слушать бейсбольный матч, которого он так давно дожидался. Знаю точно: в душе он был с нами. Возможно, он опасался совершить ошибку и как-то оскорбить Леди, словами или поведением. Должен сказать, что сам я тоже не слишком был уверен в себе: под галстуком-бабочкой и белой рубашкой, которые мама заставила меня надеть, я вовсе не был тверд, как гранитный утес. Мои нервы были натянуты, как тугой канат.
Работа в Братоне еще продолжалась: негры орудовали пилами и молотками, приводя в порядок свои дома. Мы проехали через центр Братона, где имелись парикмахерская, бакалейная лавка, магазинчик одежды и обуви, другие лавочки, принадлежавшие местным уроженцам. Мама свернула на Джессамин-стрит и, добравшись до конца улицы, остановила машину перед домом, во всех окнах которого горел свет.
Это был небольшой каркасный дом, выкрашенный в яркие цвета: оранжевый, пурпурный, красный, желтый. Сбоку был пристроен гараж, где, как я догадывался, стоял знаменитый «понтиак», украшенный горным хрусталем. Кусты и трава во дворике были аккуратно пострижены, а от дороги к крыльцу вела тропинка. Вид у домика был самый обычный, разве что выкрашен он был ярко. Глядя на него, никак нельзя было сказать, что в нем живет особа королевской крови или что здесь вершатся темные дела.
Все же, когда мама открыла передо мной дверцу машины, я помедлил, прежде чем выйти наружу.
— Ну, давай, выбирайся, — сказала она.
Голос мамы был чуть напряженным, хотя лицо ее оставалось абсолютно спокойным. Для визита к Леди она надела лучшее выходное платье и красивые туфли.
— Уже почти семь.
Семь часов, пронеслось у меня в голове. А что, если это одно из чисел вуду?
— Может быть, папа прав? — спросил я ее. — Может, нам не стоит туда идти?
— Все будет хорошо, не бойся. Видишь, там всюду горит свет.
Она хотела успокоить меня, но у нее ничего не вышло.
— Прошу тебя, Кори, не нужно бояться, — повторила мама.
И это говорила мне женщина, которая незадолго до того беспокоилась, что побелка, которой недавно покрыли потолки нашей школы, может оказаться вредной для нашего здоровья!
Сам не знаю, как я поднялся на крыльцо дома Леди. Висевший здесь фонарь был выкрашен в желтый цвет, чтобы отгонять жуков. Я воображал, что дверной молоток у нее заменяют череп со скрещенными костями. Как ни странно, стучать полагалось небольшой серебряной дверной ручкой.
— Вот мы и на месте, — сказала мама и постучала в дверь.
Из-за двери донеслись приглушенные шаги и голоса. Мне подумалось, что настало самое время дать тягу, потому что потом будет поздно. Мама обняла меня, и я ощутил биение ее пульса. Наконец дверь отворилась, и нам предложили войти в дом Леди. В дверном проеме, занимая его целиком, высился рослый широкоплечий негр, облаченный в темно-синий костюм, белую сорочку и галстук. Мне он показался высоким и плотным, как черный дуб. У негра были здоровенные ручищи, которыми он мог бы при желании раздавить шар для боулинга. Часть его носа, по-видимому, была срезана бритвой. Кроме того, у негра были густые сросшиеся брови, делавшие его похожим на оборотня.
Если выразить мои ощущения в пяти магических словах: негр испугал меня до смерти.
— Э-э-э… — попыталась начать мама, — э-э-э…
— Прошу вас, входите, миз Маккенсон, — улыбнулся нам негр, отчего его лицо стало гораздо менее страшным и куда более приветливым. Но голос его гремел, как литавры, гулом отдаваясь в моей груди. Сделав шаг в сторону, он уступил нам дорогу, и мама, схватив меня за руку, затащила вслед за собой внутрь.
Дверь за нашими спинами затворилась.
Появилась молодая негритянка, с кожей цвета кофе с молоком, и поздоровалась с нами. У девушки было личико сердечком и карие глаза. Подав маме руку, она проговорила с улыбкой:
