Современный российский детектив - Анна Майская

вижу, козел, – сказал Самсонов добрым до неприличия голосом. Он обернулся и увидел меня. – Уйди. Здесь дяди разговаривают.

Я вернулся в комнату, где за столом одиноко сидела Светлана. Я сел напротив, чувствуя закипающее внутри меня бешенство.

– Где ты был? – спросила Светлана.

– Пусть тебе муж отчеты пишет, – огрызнулся я, уже почти себя не контролируя.

Она взглянула на меня с удивлением и тревогой.

– Это правда?

– Что? – не поняла она.

– Насчет тебя и Самсонова.

Она изменилась в лице. Значит, правда.

– Сука! – сказал я. – Зачем же ты меня таким идиотом выставила?

Она судорожно всхлипнула и закрыла лицо руками. Сейчас забьется в истерике. Но мне ее совсем не было жаль. Я поднялся из-за стола, но уйти не успел, потому что появился Самсонов.

– О! – театрально закатил он глаза. – Какие страсти!

Светлана повернула к нему запитое слезами лицо.

– Ты подонок! – выкрикнула она. – Холодный и циничный мерзавец!

Вскочила и запустила хрустальным стаканом в Самсонова, он едва успел увернуться.

– Хочешь, чтобы всегда все было по-твоему! Вмешиваешься в чужую жизнь, лезешь в душу грязными руками…

Семейная ссора – невыносимое зрелище. Я вышел из дома. Цвет неба уже потерял яркость – первый признак приближающегося вечера. Я поднял лицо к небу и долго рассматривал редкие облака с розовыми брюшками. Мне было неуютно и одиноко. Хотелось вернуться в Москву и позвонить Марине. Хотя бы просто поболтать с ней, если уж она не сможет ко мне приехать.

Откуда-то вынырнул Кожемякин. Он был уже пьян и чем-то озабочен. Прошел мимо меня в дом, не сказав ни слова, будто и не заметил меня.

Проехала по соседней улице машина, и снова все стихло. Легкий ветерок приносил с клумбы сладковатый запах вечерних цветов. Я спустился по ступенькам и прошелся по асфальтированной дорожке до ворот. Уже знакомые мне «жигули» с надписью «Спартак» стояли через дом от нас.

Я вернулся в дом. У накрытого стола никого не было. И во всем доме стояла такая тишина, будто я один здесь и остался. На кухне тоже было пусто. Из неплотно закрытого крана бежала тонкая струйка воды. Я вернулся к столу и выпил две рюмки водки. В одиночестве пьют алкоголики и еще те, кому очень плохо. Мне было очень плохо. Если бы знал, на чем отсюда можно выбраться, – уехал бы не раздумывая.

Очень скоро появился Кожемякин.

– Хорош гусь! – пробормотал он. – Сам пьет!

Налил себе водки и выпил. Рюмку он поставил неверным движением, и та упала, звякнув о вилку. Было заметно, что до его обычного состояния ему остается всего ничего.

Минут через пять к нам присоединился Демин. Он был все так же мрачен.

– Может, будем возвращаться? – предложил я.

Демин посмотрел на меня тяжелым взглядом и ничего не ответил. Мне показалось даже, что он не расслышал моих слов.

– Вы не видели Загорского? – осведомился я.

– Видел, – объявил Кожемякин. – Шляется по дому и разговаривает сам с собой.

Он пьяно захихикал, так что трудно было понять – можно ли серьезно относиться к его словам.

Загорского я нашел на кухне. Он стоял у окна и нервно курил. Все-таки здорово ему досталось от Самсонова. Я хотел уйти незамеченным, но Загорский резко обернулся.

– Потерял вас, – пробормотал я извиняющимся голосом, не зная, что сказать.

– Я здесь, – холодно ответил Загорский. – Все это время.

Мне почему-то было очень неловко и неуютно.

– Пора возвращаться в Москву.

– Почему бы и нет, – поддержал меня Загорский.

У него был все такой же холодный голос.

– Я скажу Светлане…

– Потрудитесь.

В гостиной ее не было, Кожемякин, против обыкновения, не спал. Сидел за столом, мрачно всматриваясь в пространство перед собой. Наверное, будет большая драка. Так ведь мне объясняли: либо сон, либо дебош. Третьего не дано.

Я поднялся наверх и приблизился к двери спальни. Мне почему-то казалось, что Светлана именно там. Вместе с Самсоновым. Я вспомнил об этой паре и заскрипел зубами. Черт побери, какие сюрпризы подбрасывает нам иногда судьба!

Но в спальне никого не было. Я неслышно прикрыл дверь и стал заглядывать во все комнаты. Некоторые из них были заперты. Возле них я задерживался дольше и прислушивался. Так я бродил и даже не отдавал себе отчета в том, что хочу увидеть их вместе. Мне будет больно, еще больнее, чем сейчас, но именно этого мне и хотелось. Наверное, я заболел, но пока сам не понимал этого.

Светлану я нашел внизу. Спустился на первый этаж и, проходя мимо ванной комнаты, услышал плеск воды. Дверь была незаперта. Я толкнул ее, и Светлана резко распрямилась. Из крана била тугая струя воды.

– Пора ехать, – буркнул я.

Она потянулась за полотенцем и утопила в нем свое мокрое лицо, будто спряталась от меня. Наверное, проплакала все это время.

– Все уже готовы. Одну тебя ждем.

Я вернулся в гостиную, но Светлана появилась не сразу. Вошла и встала в дверях.

– Едем? – спросила коротко.

Сидевший к ней спиной Демин вздрогнул от неожиданности.

– Куда? – пьяно спросил Кожемякин.

– В Москву.

Кожемякин, ни слова не говоря, поднялся из-за стола. У него были неверные движения сильно пьяного человека. Демин тоже встал. Я вышел на кухню и сказал Загорскому, что мы уезжаем. Он коротко кивнул и загасил сигарету прямо в раковине.

Все уже стояли у цветочной клумбы.

– Надо бы предупредить Сергея Николаевича, – предложил я.

Мне никто не ответил. У каждого была своя причина промолчать. Мне показалось, что они готовы уехать не попрощавшись.

– Кто его видел? – спросил я.

Молчание. Я развернулся и пошел к дому. Один только Кожемякин поспешил за мной.

– Наверху его нет, – буркнул я.

Кожемякин отправился на кухню. Я не стал его останавливать – пусть побродит. Его действительно некоторое время не было видно, но он объявился, когда я открыл дверь, ведущую из дома в гараж. Кожемякин, нетвердо ступая, вышел из соседней комнаты и объявил:

– Нету!

Я и сам знал, что «нету». В гараже было темно. Я не сразу нашел выключатель, а когда свет зажегся, то увидел роскошный «линкольн». На этой машине Самсонов приезжал на работу, но в последнее время не ездил – что-то там случилось с карбюратором.

Здесь Самсонова тоже не было. Я на всякий случай заглянул в салон – пусто, значит, уедем не попрощавшись. Я пошел к воротам из гаража, повернул ручку встроенной двери, но полностью открыть дверь не успел, потому что Кожемякин за моей спиной издал какой-то нечленораздельный звук. Я обернулся. У Кожемякина было крайне удивленное выражение лица. Еще бы!

В огромном багажнике «линкольна»,