Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

этом они как-то подходили друг другу.

— Ты его любишь? — спросила Карла, пока он был еще слишком далеко, чтобы услышать.

— Еще не знаю, — ответила Фрида. — Хотя он ужасно милый. Наверное, я им восхищаюсь.

Может, это и не любовь, подумала Карла, но к этому идет.

Генриха так и распирало желание рассказать новости.

— Я просто не мог не пойти к вам и не сказать сразу же, — сообщил он. — Мне сказал отец после ланча.

— Что сказал? — спросила Фрида.

— Правительство свернуло программу. Она называлась «Акция Т-4». Убийство неполноценных. Теперь она прекращена.

— То есть мы победили? — сказала Карла.

Генрих горячо закивал.

— Мой отец потрясен. Он говорит, что никогда не слышал, чтобы фюрер когда-нибудь шел на поводу у общественного мнения.

— А мы его все же заставили! — сказала Фрида.

— Слава богу, что никто этого не знает, — с жаром сказал Генрих.

— И что, они просто закроют больницы и покончат с этой программой? — спросила Карла.

— Не совсем так.

— Что это значит?

— Отец говорит, все доктора и медсестры переведены.

— Куда? — нахмурилась Карла.

— На восток, — сказал Генрих.

Глава 9

Июль — сентябрь 1941 года I

Жарким июльским утром на столе у Грега Пешкова зазвонил телефон. Он закончил свой предпоследний учебный год в Гарварде и снова пошел работать на лето в Госдепартамент, в информационный отдел. Ему хорошо давались физика и математика, и экзамены он сдал легко, но желания стать ученым у него не было. Его привлекала политика.

Он взял трубку.

— Приветствую, господин Пешков, — услышал он. — Это Том Кранмер.

Сердце Грега забилось чуть сильнее.

— Спасибо, что ответили на мой звонок. Вы, наверное, меня помните.

— Тридцать пятый год, отель «Риц-Карлтон». Это единственный раз, когда в газете появилась моя фотография.

— А вы по-прежнему работаете детективом в отеле?

— Я решил заняться торговлей. Теперь я детектив в универмаге.

— А дополнительную работу вы когда-нибудь берете?

— Конечно. Выкладывайте.

— Я сейчас на работе. Мне бы хотелось поговорить наедине.

— Вы работаете в старом здании исполнительного управления, напротив Белого дома.

— Откуда вы знаете?

— Я детектив.

— Ну да, конечно.

— Я рядом, в «Арома-кофе» на углу Эф-стрит и Девятнадцатой.

— Я не могу сейчас… — Грег взглянул на часы. — На самом деле, мне и разговор пора заканчивать.

— Я могу подождать.

— Дайте мне час.

Грег бегом спустился по лестнице. Он оказался у главного входа как раз в тот момент, когда снаружи тихо подъехал «Роллс-Ройс». Из автомобиля выбрался тучный шофер и открыл заднюю дверь. Вышедший пассажир был высокий, худой и красивый, с пышными седыми волосами. На нем был отлично пошитый двубортный костюм из жемчужно-серой фланели, придававший ему стильность, которой в состоянии достичь только лондонские портные. Он направился по гранитной лестнице к огромному зданию, и его толстый шофер поспешил следом с его портфелем в руках.

Это был Самнер Уэллес, заместитель госсекретаря, второе лицо в госдепартаменте и личный друг президента Рузвельта.

Шофер собирался отдать портфель ожидающему наготове работнику госдепартамента, но тут вперед выступил Грег.

— Доброе утро, сэр, — сказал он, ловко вынул портфель из рук шофера и распахнул дверь. Потом он последовал за Уэллесом в здание.

Грег попал в отдел информации, потому что смог представить информативные, отточенные статьи, которые он писал для «Гарвард кримсон». Однако он не хотел закончить свою карьеру в качестве пресс-атташе. У него были более высокие устремления.

Грег восхищался Самнером Уэллесом, напоминавшим ему отца. За респектабельной внешностью, стильной одеждой и обаянием скрывался безжалостный манипулятор. Уэллес твердо решил занять место своего начальника, госсекретаря Корделла Халла, и не стеснялся вести за его спиной свою игру и обращаться непосредственно к президенту, что приводило Халла в ярость. Грег был бы счастлив находиться рядом с человеком, обладающим властью и не боящимся ее использовать. Он и сам хотел стать таким.

Уэллес Грегу симпатизировал. Грегу многие симпатизировали, особенно если он хотел им нравиться; с Уэллесом же дело обстояло иначе. Хотя Уэллес был женат — по-видимому, брак был счастливый, и жена была богатой наследницей, — его тянуло к красивым юношам.

Грег был гетеросексуален до неприличия. В Гарварде у него была постоянная девушка, студентка Редклиффа по имени Эмили Хардкасл, обещавшая к сентябрю позаботиться о предохранении от беременности; здесь, в Вашингтоне, он встречался с роскошной Ритой, дочкой конгрессмена Лоренса из Техаса. С Уэллесом он ходил по краю пропасти. Он избегал любых прикосновений, оставаясь при этом достаточно доброжелательным, чтобы сохранить его расположение. И он старался держаться подальше от Уэллеса, когда наступало время коктейлей и у старших ослабевали тормоза и руки начинали блуждать.

Сейчас, когда старший состав собирался к десяти утра на собрание, Уэллес сказал:

— Ты тоже можешь остаться, мой мальчик. Это будет полезно для твоего образования.

Грег заволновался. Не удастся ли ему на этом