Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он коснулся ее точно в нужном месте. И не пытался сунуть руку под белье, а легонько гладил через ткань. Она заметила, что стонет — сначала тихо, потом все громче. Наконец она закричала от наслаждения, уткнувшись лицом ему в шею, чтобы было не так громко. Потом ей пришлось убрать его руку, там слишком повысилась чувствительность.

Она никак не могла отдышаться. Когда дыхание стало приходить в норму, она поцеловала его в шею. Он ласково погладил ее по щеке.

Через минуту-другую она сказала:

— А можно мне для тебя что-нибудь сделать?

— Только если ты сама хочешь.

Она так хотела, что ей было стыдно.

— Только я никогда…

— Я знаю, — сказал он. — Я тебе покажу.

Пастор Охс был представительный, спокойный священник. У него был большой дом, милая жена, пятеро детей, и Карла боялась, что он откажется ввязываться в эту историю. Но она его недооценила. До него и раньше доходили слухи, беспокоившие его совесть, и он согласился поехать с Вальтером в Ванзейский детский дом. Профессор Вилрих вряд ли мог отказать во встрече духовному лицу, пожелавшему его посетить.

Карлу тоже решили взять с собой, потому что она была свидетельницей разговора с Адой. В ее присутствии директору будет сложнее менять свою версию событий.

В поезде Охс предложил, чтобы разговор вел он.

— Директор наверняка нацист, — сказал он. Теперь большинство руководящих должностей занимали члены партии. — И он наверняка воспримет бывшего социал-демократа как врага. А я буду играть роль беспристрастного посредника. Таким образом, я полагаю, мы сможем узнать больше.

Карла в этом сомневалась. Ей казалось, что отец мог бы вести расспросы более умело. Но Вальтер согласился с предложением пастора.

Была уже весна, и погода стояла более теплая, чем в прошлый приезд Карлы. По озеру плавали на лодках. Карла решила предложить Вернеру приехать сюда на пикник. Ей хотелось успеть с ним побольше, пока он не переметнулся к другой девчонке.

У профессора Вилриха жарко пылал камин, но окно было открыто, впуская свежий ветерок с озера.

Директор детдома поздоровался с пастором Охсом и Вальтером за руку. На Карлу он бросил быстрый взгляд и, узнав, после игнорировал. Он пригласил их сесть, но Карла чувствовала за его показной любезностью раздражение и враждебность. Очевидно, ему не доставляло удовольствия отвечать на вопросы. Он взял с подставки одну из своих трубок и стал нервно вертеть в руках. Сегодня, когда перед ним были не две молодые женщины, а двое взрослых мужчин, он выглядел не так надменно.

Начал беседу пастор Охс.

— Профессор Вилрих, господин фон Ульрих и другие мои прихожане обеспокоены таинственной смертью нескольких знакомых детей-инвалидов.

— Здесь никаких таинственных смертей не было, — отрезал Вилрих. — Фактически вот уже два года, как у нас не было смертных случаев.

Пастор Охс повернулся к Вальтеру.

— Мне это представляется очень утешительным, не правда ли, господин фон Ульрих?

Вальтер кивнул.

Карла это утешительным не считала, но пока помалкивала.

— Я уверен, — вкрадчиво продолжал пастор, — что вы заботитесь о ваших подопечных наилучшим образом.

— Да, — сказал Вилрих уже не так сердито.

— Но вы же переводите детей отсюда в другие больницы?

— Конечно, если другая больница может предложить ребенку лечение, недоступное здесь.

— А после того как ребенка перевели, я полагаю, вас не обязательно ставят в известность о том, как продвигается лечение и о его состоянии в дальнейшем?

— Разумеется!

— До самого возвращения ребенка.

Вилрих ничего не ответил.

— К вам кто-нибудь возвращался?

— Нет.

Пастор Охс пожал плечами.

— Ну, тогда вряд ли можно предположить, что вы знаете, что с ними было потом.

— Именно так.

— Значит, скрывать вам нечего, — сказал пастор Охс, откинувшись назад и разведя руками с чистосердечным видом.

— Совершенно нечего.

— Некоторые из переведенных детей умерли.

Вилрих ничего не ответил.

— Это правда, не так ли? — мягко, но настойчиво спросил Охс.

— Я не могу вам ответить ничего конкретного, господин пастор.

— Ах да! — сказал пастор Охс. — Потому что если кто-то из детей и умер бы, то вам бы не сообщили.

— Как уже было сказано.

— Простите мне это повторение, я лишь хочу удостовериться, что вас нельзя просить пролить свет на обстоятельства их смерти.

— Ни в коей мере.

Пастор Охс вновь повернулся к Вальтеру.

— На мой взгляд, все проясняется.

Вальтер кивнул.

«Ничего не проясняется!» — хотела сказать Карла.

Но пастор Охс снова заговорил:

— Сколько приблизительно детей вы перевели, скажем, за последние двенадцать месяцев?

— Десять, — ответил Вилрих. — Десять точно. — Он самодовольно улыбнулся. — Мы, люди науки, предпочитаем говорить точно, а не приблизительно.

— Десять пациентов — из какого числа?

— На сегодняшний день у нас сто семь детей.

— Значит, вы перевели очень небольшую часть, — сказал Охс.