Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

она не принцесса Гелиума? Выражение их ужасных лиц не изменилось. Она не могла сказать, испытывают ли они гнев или смеются, внушили ли ее действия уважение к ней или презрение. И только один из них заговорил.

— Она не слишком упитана, — сказал он.

Глаза девушки широко раскрылись от ужаса. Она повернулась к своему конвоиру.

— Это отвратительное создание съест меня? — воскликнула она.

— Будет так, как скажет Лууд, — ответил он, затем наклонился к ее уху. — Шум, который ты назвала песней, очень понравился мне, — прошептал он, — и я отплачу тебе советом: не противоречь этим калданам. Они очень влиятельные. Сам Лууд прислушивается к их мнению. Не называй их отвратительными. Они прекрасны. Взгляни на их дивные украшения, золото, драгоценные камни.

— Спасибо, — ответила она. — Ты назвал их калданами. Что это значит?

— Мы все калданы, — объяснил он.

— И ты тоже? — спросила она, указав пальцем на его грудь.

— Нет, не это, — объяснил он, дотрагиваясь до своего тела, — это рикор. А это, — он дотронулся до головы, — калдан. Это мозг, разум, власть, управляющая всем остальным. Рикор, — он опять указал на тело — ничто. Он значит не больше, чем украшения на доспехах. Рикор несет вес. Действительно, мы испытываем определенные трудности, передвигаясь без него. Но он имеет меньшую ценность, чем доспехи или драгоценные камни, ибо его легче воспроизвести. — И он опять обернулся к остальным калданам. — Сообщили ли Лууду, что я здесь?

— Сент уже пошел к Лууду. Он скажет ему об этом, — ответили ему. — Где ты нашел этого рикора со странным калданом, который не может отделиться?

Конвоир вновь рассказал историю пленения. Он излагал факты так, как они происходили, без приукрашивания. Его голос был так же лишен выражения, как и лицо, а рассказ воспринимался слушателями так же бесстрастно, как и излагался. Создания казались полностью лишенными эмоций, или, возможно, способностью выражать их. Нельзя было понять, какое впечатление произвел на них рассказ. Их маленькие невыразительные глазки все так же не мигая смотрели, рот периодически открывался и закрывался. Более близкое знакомство не уменьшило ужаса девушки. Чем больше смотрела она на них, тем более отвратительными они казались. Ее тело все время содрогалось от отвращения, пока она глядела на калданов. Но когда она глянула на прекрасные тела, не обращая внимания на головы, впечатление несколько смягчилось, хотя безголовые тела, лежащие на полу, были так же отвратительны, как и головы. Но самое омерзительное и непонятное было в том, как головы бегали на своих паучьих лапках. Тара из Гелиума была уверена, что если одна из них подползет и коснется ее, она потеряет сознание от ужаса. Одна только мысль о таком кошмарном прикосновении вызывала у нее тошноту.

Сент вернулся в комнату.

— Лууд хочет видеть тебя и твою добычу. Идем! — сказал он и повернулся к двери в стене, противоположной той, через которую вошла Тара. — Как тебя зовут? — Его вопрос был обращен к конвоиру.

— Я — Чек, третий десятник полей Лууда, — ответил тот.

— А ее?

— Не знаю.

— Не важно. Идем!

Тара высоко подняла свои аристократические брови. Неважно! Она — принцесса Гелиума, единственная дочь Главнокомандующего Барсума!

— Подожди! — сказала она. — Это очень важно. Если ты ведешь меня к своему джеду, объяви, что я принцесса Тара из Гелиума! Дочь Джона Картера, Главнокомандующего на Барсуме!

— Придержи язык! — скомандовал Сент. — Говори только тогда, когда тебя спрашивают. Идем за мной!

От гнева Тара чуть не задохнулась.

— Идем! — повторил Чек, схватив ее за руку, и Тара пошла. Сейчас она была лишь пленницей. Ее ранг и титулы ничего не значили для этих бесчеловечных чудовищ. Они провели ее через короткий коридор в комнату, стены которой были выложены белым изразцовым материалом, отчего она была ярко освещена. У основания стены имелось множество небольших круглых отверстий, несколько больших, чем в туннеле. Большинство из них были замурованы. Напротив входа располагалось отверстие, отделанное золотом, а над ним тем же драгоценным металлом был выложен какой-то герб.

Сент и Чек остановились посреди комнаты, и девушка оказалась между ними. Все трое молча стояли перед отверстием в противоположной стене. Около него на полу лежало безголовое мужское тело богатырских размеров, а с обеих сторон отверстия стояли вооруженные воины с обнаженными мечами. Трое пришедших ждали примерно минут пять, пока кто-нибудь появится из отверстия. И наконец оттуда вышел калдан огромного размера. Он был вполовину больше тех, кого уже встречала Тара, и гораздо отвратительнее. Кожа остальных была синевато-серого цвета, а у этого калдана она была синей. Глаза его и рот были окружены лентами белого и алого цветов. Из каждой ноздри выходили две ленты, белая и алая, и окутывали всю голову.

Никто не говорил и не двигался. Существо взобралось на лежащее тело и укрепилось у него на шее. Тело встало и приблизилось к девушке. Лууд взглянул на нее и заговорил с ее спутником.

— Ты третий десятник полей Лууда? — спросил он.

— Да, Лууд. Меня зовут Чек.

— Расскажи, что ты знаешь о ней, — он кивнул на Тару.

Чек повторил свой рассказ, затем Лууд обратился к девушке.

— Что ты делала в границах Бантума?

— Сильный ураган подхватил мой аэроплан и унес в неизвестные земли. Ночью я спустилась в долину за пищей и водой. Появились бенсы и заставили меня искать спасения на дереве. А затем твои люди схватили меня, когда я пыталась уйти из долины. Я не причинила им вреда. Все, чего я прошу, это разрешения свободно уйти.

— Пришедший в Бантум никогда не уходит из него, — сказал Лууд.

— Но мой народ не воюет с твоим. Я принцесса Гелиума, мой прадед джеддак, мой дед джед, мой отец Главнокомандующий Барсума. Ты не имеешь права задерживать меня, я требую освобождения.