Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Идемте.

Их проводили в уютный кабинет. Эта комната была без перегородок. В камине горел огонь, а из полукруглого окна-эркера было видно озеро. Карла увидела, что кто-то шел под парусом, разрезая легкую зыбь, прямо по ветру — сейчас это был крепкий бриз. Вилрих сидел за столом с кожаным верхом. Рядом стояла банка с табаком и подставка с разнообразными трубками. Ему было около пятидесяти, он был высокого роста и крепкого телосложения. Все его черты казались крупными: массивный нос, квадратная челюсть, огромные уши и куполообразная лысина.

— Фрау Хемпель, я полагаю? — сказал он, взглянув на Аду. Ада кивнула. Вилрих посмотрел на Карлу. — А вы, фройляйн…

— Карла фон Ульрих, профессор. Я — крестная мать Курта.

Он поднял брови.

— Не слишком ли вы молоды, чтобы быть крестной матерью?

— Она принимала у меня роды! — возмущенно сказала Ада. — Ей было всего одиннадцать, но она справилась лучше, чем доктор, которого рядом не было!

Вилрих пропустил ее слова мимо ушей. По-прежнему глядя на Карлу, он произнес надменно:

— И, я вижу, надеетесь стать медсестрой.

Карла была в форме новичков. Но она считала, что не просто «надеется».

— Я прохожу практику, — сказала она. Вилрих ей не нравился.

— Пожалуйста, сядьте, — сказал он и открыл тонкую папку. — Курту восемь лет, но он достиг уровня развития лишь двухгодовалого ребенка.

Он помолчал. Ада и Карла ничего не ответили.

— Это неудовлетворительно, — сказал он.

Ада взглянула на Карлу. Та не знала, к чему он клонит, и дала это понять, пожав плечами.

— Для таких случаев появился новый метод. Однако Курта потребуется перевести в другую клинику. — Вилрих закрыл папку. Он посмотрел на Аду и в первый раз улыбнулся. — Я уверен, вы бы хотели, чтобы Курт прошел лечение, которое, возможно, улучшит его состояние.

Карле его улыбка не понравилась, она показалась ей гадкой.

— Не могли бы вы побольше рассказать нам об этом лечении, профессор? — сказала она.

— Боюсь, что это выше вашего понимания, — ответил он. — Даже если вы проходите практику.

Карла не собиралась позволять ему так от них отделаться.

— Я уверена, что фрау Хемпель хотела бы знать, предусматривает ли это лечение хирургическое вмешательство, или таблетки, или, например, электричество.

— Таблетки, — сказал он с очевидной неохотой.

— А куда его придется везти? — спросила Ада.

— Клиника находится в Акельберге, в Баварии.

Ада была слаба в географии, и Карла знала, что Ада не имеет представления, насколько это далеко.

— Двести миль от Берлина, — сказала она.

— О нет! — воскликнула Ада. — Как же я буду к нему ездить?

— Поездом, — раздраженно ответил Вилрих.

— Это четыре-пять часов, — сказала Карла. — Ей наверняка придется оставаться на ночь. А плата за проезд?

— Я не могу думать о таких вещах! — сердито сказал Вилрих. — Я врач, а не турагент!

Ада чуть не плакала.

— Ну, если от этого Курту станет лучше и он научится говорить, хотя бы несколько слов, и не ходить под себя… то, может быть, когда-нибудь мы сможем забрать его домой.

— Вот именно, — сказал Вилрих. — Я был уверен, что вы не хотели бы лишать его шанса на улучшение лишь из-за собственных эгоистических соображений.

— Но вы действительно хотите сказать, что Курт сможет жить нормальной жизнью? — сказала Карла.

— Медицина не дает гарантий, — сказал он. — Это должна знать даже практикантка.

От родителей Карла научилась нетерпимости к уверткам.

— Я не требую от вас гарантий, — твердо сказала она. — Я спрашиваю, каковы прогнозы. Вы должны прогнозировать результат, иначе вы бы не предлагали лечение.

Он покраснел.

— Это новый метод. Мы надеемся, что он улучшит состояние Курта. Это я вам и говорю.

— Это что, экспериментальная стадия?

— Медицина вообще экспериментальна. Любая терапия одному пациенту помогает, другому нет. Вы должны понимать, медицина не дает гарантий!

Карла хотела с ним поспорить, настолько надменно он говорил. Но она подумала, что это не основание делать выводы. Кроме того, она не была уверена, что у Ады вообще есть выбор. Врачи могли пойти против желания родителей, если здоровье ребенка находилось под угрозой. На самом деле они могли делать что хотели. Вилрих не спрашивал у Ады разрешения — у него не было в этом настоящей необходимости. Он говорил с ней, лишь чтобы избежать шума.

Карла спросила:

— Вы можете сказать фрау Хемпель, через сколько времени Курт сможет вернуться из Акельберга в Берлин?

— Довольно скоро, — ответил Вилрих.

Это ничего не значило, но Карла почувствовала, что, если она начнет на него давить, он снова рассердится.

У Ады был беспомощный вид. Карле было ее жаль; она сама не знала, что сказать. У них было мало информации. Карла заметила, что доктора часто так себя ведут: они словно хотели оставить свои знания при себе. Они предпочитали отделываться от пациентов общими фразами, а когда им задавали вопросы, начинали защищаться.

У Ады глаза наполнились слезами.

— Ну если есть хоть какая-то вероятность, что ему станет лучше…

— Вот это — отношение! — сказал Вилрих. Но Ада не договорила.