Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он шел по бедной сельской местности, у подножия Пиренеев, близко от Средиземного моря, и под ногами был песок. Пыльная дорога бежала мимо борющихся за жизнь маленьких хозяйств и бедных деревушек. Места были малонаселенные. Слева за холмами он видел синие проблески дальнего моря.

И меньше всего он ожидал, что рядом с ним остановится зеленый «Ситроен» с тремя жандармами.

Это произошло совершенно неожиданно. Он услышал, как приближается машина — единственная машина с тех пор, как его высадил толстяк. Он продолжал идти шаркающей походкой уставшего рабочего, возвращающегося домой. По обеим сторонам дороги тянулись иссохшие поля со скудной растительностью и чахлыми деревцами. Когда машина остановилась, он подумал сначала, не дать ли деру через поля. Но он оставил эту мысль, увидев у двоих жандармов, выпрыгнувших из автомобиля, пистолеты в кобурах. Стреляют они, наверное, не особенно хорошо, но ведь им может и повезти. Больше было надежды на то, что ему удастся выпутаться, если он попробует соврать. Ведь это были сельские констебли, более дружелюбные, чем твердолобые полицейские-горожане.

— Документы? — сказал ближний жандарм по-французски.

Ллойд беспомощно развел руками.

— Месье, мне так не повезло, мои документы украли в Марселе. Я Леандро, испанский каменщик, иду…

— Садись в машину.

Ллойд помедлил, но делать было нечего. Теперь, скорее всего, ему не удастся унести ноги.

Жандарм крепко взял его за руку, усадил на заднее сиденье и сам сел рядом.

Когда машина тронулась, у Ллойда упало сердце.

Жандарм, сидевший рядом с ним, сказал:

— Ты англичанин или как?

— Я испанский каменщик. Меня зовут…

— Да ладно, — отмахнувшись, сказал жандарм.

Ллойд понял, что вел себя невозможно легкомысленно. Он был иностранцем, без бумаг, и направлялся к испанской границе: они просто предположили, что он — удравший английский солдат. И если у них еще есть сомнения, они получат доказательства, когда прикажут ему раздеться, потому что увидят висящий у него на шее опознавательный номер. Его он не выбросил: без этого номера его бы немедленно застрелили как шпиона.

А теперь он застрял здесь с тремя вооруженными людьми, и вероятность, что ему удастся спастись, была нулевая.

Они продолжали ехать, и в том же направлении, в каком он шел, а солнце садилось за горами по правую руку от них. Отсюда и до границы не было больших городов, так что он решил, что они собираются посадить его на ночь в деревенскую тюрьму. Может быть, ему удастся оттуда сбежать. Если же нет — завтра его, несомненно, отвезут назад в Перпиньян и передадут городской полиции. И что потом? Будут допрашивать? При мысли о такой перспективе он похолодел от страха. Французская полиция изобьет его, немцы будут его пытать. Если он и выживет, то закончит свои дни в лагере военнопленных, где ему придется остаться до конца войны или же до тех пор, пока он не умрет от плохого питания. А ведь он всего в нескольких милях от границы!

Они въехали в маленький городок. Не выйдет ли сбежать, пока его будут вести от машины к тюрьме? Ничего планировать было нельзя: местности он не знал. Он не мог ничего сделать, лишь оставаться наготове и хвататься за любую возможность.

Машина свернула с главной улицы на боковую, за магазины. Неужели они его просто застрелят здесь, а тело зароют?

Машина остановилась на задах ресторанчика. Двор был завален коробками и огромными жестяными банками. Через маленькое окошко Ллойд видел ярко освещенную кухню.

Жандарм, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вышел и открыл Ллойду дверь со стороны здания. Есть ли у него шанс? Придется обогнуть машину и бежать по аллее. Были сумерки, и через несколько ярдов он уже не будет легкой мишенью.

Жандарм залез в машину и схватил Ллойда за руку, потому вылез, распрямился и потянул за собой. Второй жандарм вышел сразу за Ллойдом. Шанс был не особенно хорош.

Но почему они его сюда привезли?

Его ввели в кухню. Шеф-повар взбивал яйца в миске, а мальчик-подросток мыл посуду в большой раковине.

— Вот, англичанин. Говорит, что его зовут Леандро.

Не прекращая работы, шеф-повар поднял голову и взревел:

— Тереза! Иди сюда!

Ллойду вспомнилась другая Тереза — прекрасная испанка, анархистка, учившая солдат читать и писать.

Дверь кухни распахнулась — и вошла она.

Ллойд изумленно глядел на нее. Ошибиться было невозможно: он никогда бы не забыл эти большие глаза и шапку черных волос, хотя сейчас у нее на голове была белая хлопковая кепка и передник официантки.

Сначала она и не взглянула на него. Она поставила стопку тарелок на стол рядом с мойщиком посуды, потом с улыбкой повернулась к жандармам и поцеловала каждого в обе щеки со словами:

— Пьер! Мишель! Как ваши дела?

Потом она повернулась к Ллойду, посмотрела на него — и сказала по-испански:

— Нет… Это невозможно. Ллойд, неужели это и вправду ты?

Он мог только тупо кивнуть.

Она положила руки ему на плечи, обняла его и расцеловала.

— Вот оно как, — сказал один из жандармов. — Тогда порядок. А нам пора. Удачи! — И он вручил Ллойду его холщовый мешок. Потом они ушли.

— Что произошло? — сказал по-испански Ллойд, снова обретая дар речи. — Я думал, меня везут в тюрьму!

— Они ненавидят нацистов, поэтому помогают нам, — сказала Тереза.

— Кому