Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Объявили результаты голосования. «За» проголосовали двести восемьдесят человек, «против» — двести. Чемберлен победил. В зале поднялась буря. Сторонники премьер-министра ликовали, а противники кричали, требуя, чтобы он ушел в отставку.

Ллойд был страшно расстроен.

— Как они могут его оставить, после всего произошедшего?

— Не торопись с выводами, — сказал Берни. Премьер-министр покинул зал, и шум стих. Берни вел подсчет карандашом на полях «Ивнинг ньюс». — Обычно правительственное большинство голосов составляет около двухсот сорока. Здесь снижение до восьмидесяти… — Он писал цифры, складывая и вычитая. — Принимая во внимание примерное число отсутствующих членов парламента, полагаю, около сорока сторонников правительства проголосовало против Чемберлена и еще шестьдесят воздержалось. Для премьер-министра это страшный удар: сто его коллег не имеют к нему доверия.

— Но этого достаточно, чтобы он ушел в отставку? — нетерпеливо спросил Ллойд.

Берни беспомощно развел руками.

— Не знаю, — сказал он.

На следующий день Ллойд, Этель, Берни и Билли отправились поездом в Борнмут.

Вагон был полон делегатов со всей Британии. Все они провели время в пути, обсуждая на разные голоса — акценты варьировались от резкой отрывистой речи жителей Глазго до колеблющихся и падающих интонаций кокни — вчерашние дебаты и будущее премьер-министра. И снова у Ллойда не было возможности задать матери мучивший его вопрос.

Как и большинство делегатов, они не могли позволить себе поселиться в шикарной гостинице на вершине скалы, так что остановились в пансионе за городом. Вечером они вчетвером отправились в паб и сели в тихом уголке. Ллойд решил, что это подходящая возможность.

Берни взял всем по пиву. Этель поинтересовалась вслух, как там ее подруга Мод в Берлине: она уже не получала от нее известий, с войной почтовое сообщение между Германией и Великобританией прекратилось.

Ллойд отпил пиво и твердо сказал:

— Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне о моем настоящем отце.

— Твой отец — Берни! — резко сказала Этель.

Опять она уклоняется от ответа! Ллойд подавил немедленно всколыхнувшийся гнев.

— Нет необходимости напоминать мне об этом. Как нет необходимости мне говорить Берни, что я люблю его как отца, потому что он и так это знает.

Берни похлопал его по плечу — неловким, но искренним жестом, выражающим любовь.

— Но я хочу узнать про Тедди Уильямса, — настойчиво сказал Ллойд.

— Нужно говорить о будущем, а не о прошлом, — сказал Билли. — Идет война.

— Вот именно, — сказал Ллойд. — И я хочу получить ответы на свои вопросы сейчас. Я не собираюсь ждать, потому что могу скоро оказаться в бою, и я не желаю умереть в неведении. — Он был уверен, что этому доводу им противопоставить нечего.

— Рассказывать нечего, ты все уже знаешь, — сказала Этель, пряча глаза.

— Нет, не все, — сказал он, заставляя себя быть терпеливым. — Где мои дедушка с бабушкой с той стороны? Есть ли у меня дяди, тети, двоюродные братья и сестры?

— Тедди Уильямс был сиротой, — сказала она.

— В каком сиротском приюте он воспитывался?

— Почему ты такой упрямый? — раздраженно воскликнула она.

— Потому что я в тебя! — Ллойд позволил себе повысить голос в ответ.

Берни не сдержал улыбки.

— Это уж точно!

Но Ллойду было не смешно.

— В каком приюте?

— Может, он и говорил, но я не запомнила. Наверное, в Кардиффе.

— Ллойд, мальчик мой, — вмешался Билли, — ты касаешься больного места. Пей пиво и оставь эту тему.

— Это и у меня очень даже больное место, дядя Билли, спасибо большое, и я уже сыт по горло этой ложью!

— Ну-ну-ну, — успокаивающе сказал Берни, — давайте не будем про ложь…

— Прости, папа, но мне придется это сказать, — Ллойд поднял руку, чтобы его не перебивали. — В прошлый раз, когда я спрашивал, мама сказала мне, что семья Тедди Уильямса — из Свонси и им приходилось много переезжать из-за работы его отца. А теперь она говорит, что он рос в приюте в Кардиффе. Одна из двух историй — ложь. Если не обе.

Этель наконец взглянула ему в глаза.

— Мы с Берни кормили тебя, одевали, отправили в школу, а потом в университет, — сказала она возмущенно. — Тебе не на что жаловаться!

— И я всегда буду вам благодарен и всегда буду любить вас, — сказал Ллойд.

— Но почему ты вообще заговорил сейчас на эту тему? — сказал Билли.

— Потому что кое-кто в Эйбрауэне мне кое-что сказал.

Мама ничего не ответила, но в ее глазах промелькнул страх. Кто-то в Уэльсе знает правду, подумал Ллойд.

— Мне сказали, — безжалостно продолжал он, — что, возможно, Мод Фицгерберт в тысяча девятьсот четырнадцатом году забеременела и ее ребенка выдали за твоего, вознаградив тебя домом на Натли-стрит.

Этель презрительно фыркнула.

Ллойд поднял руку.

— Это могло бы объяснить две вещи. Во-первых — непонятную дружбу между тобой и леди Мод. А во-вторых… — он полез в карман, — эту карточку, где я с бакенбардами, — и он показал им фотографию.

Этель смотрела на карточку и молчала.

— Можно подумать, что это я, правда? — сказал Ллойд.

— Да, Ллойд, можно, —