Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

прямо спросит, правда ли он сын Мод, они просто станут все начисто отрицать. Может быть, более постепенный подход принесет больше информации.

Он нашел их на кухне. Для них воскресенье был Божий день, посвященный религии, они не читали газет и не слушали радио. Но они были рады его видеть, и бабушка, как всегда, сделала чай.

— Мне так хотелось бы знать больше о своем настоящем отце, — начал Ллойд. — Мама говорит, Тедди Уильямс был в «Валлийских стрелках», вы это знаете?

— Ох, ну зачем тебе ворошить прошлое? — сказала бабушка. — Твой отец — Берни.

Ллойд не спорил.

— Берни Леквиз был для меня лучшим отцом, каким только возможно.

— Еврей, но человек хороший, в этом нет сомнения, — кивнул дедушка, считая, что проявляет великодушие и веротерпимость. Ллойд стерпел.

— Но все равно, мне интересно. Вы встречались с Тедди Уильямсом?

— Нет, к большому нашему сожалению! — сердито сказал дедушка.

— Он был лакеем и приехал в Ти-Гуин с кем-то из гостей, — сказала бабушка. — И мы понятия не имели, что она в него влюбилась, пока она не уехала в Лондон и не вышла за него замуж.

— А почему вы не поехали на свадьбу?

Оба помолчали. Потом дедушка сказал:

— Кара, расскажи ему правду. Никогда ложь до добра не доводит.

— Твоя мать поддалась соблазну, — сказала бабушка. — Когда лакей уехал из Ти-Гуина, она обнаружила, что у нее будет ребенок. — Ллойд это подозревал и думал, что именно этим объяснялась ее уклончивость. — Твой дедушка был на нее очень сердит, — добавила бабушка.

— Слишком сердит, — сказал дедушка. — Я забыл, что Иисус сказал: «Не судите, да не судимы будете». Ее грех был — прелюбодеяние, а мой — гордыня. — Ллойд был поражен, увидев, что в светло-голубых глазах деда показались слезы. — Господь простил ее, а я — нет, долго еще не прощал. Но потом мой зять умер, погиб во Франции.

Ллойд был в еще большем смятении, чем прежде. Вот другая подробная история, несколько отличающаяся от того, что рассказывала ему мама, — и совершенно не совпадающая с теорией Дейзи. Неужели дедушка оплакивал зятя, которого никогда не было?

— А семья Тедди Уильямса? — настойчиво спросил он. — Мама сказала, что он из Свонси. У него наверняка были родители, братья и сестры…

— О его семье твоя мама никогда не говорила, — сказала бабушка. — Я думаю, ей было стыдно. Что бы ни было тому причиной, но она их знать не хотела. И не нам было ей перечить в этом.

— Но может быть, в Свонси у меня есть еще дедушка с бабушкой. И двоюродные братья и сестры, которых я никогда не видел.

— Ну да, — сказал дедушка, — но мы этого не знаем.

— Хотя мама знает.

— Полагаю, что да.

— Тогда я спрошу ее, — сказал Ллойд.

IV

Дейзи была влюблена.

Теперь она понимала, что до Ллойда никогда никого не любила. Она не любила по-настоящему Малыша, хотя он вызывал у нее восхищение. А к бедному Чарли Фаркуарсону она просто очень хорошо относилась. Она была уверена, что может удостоить любовью любого, кого захочет, и что главное лишь — с умом выбирать. Теперь она понимала, что все совсем не так. Ум к этому никакого отношения не имел, и выбора у нее не было. Любовь пришла, подобно землетрясению.

Жизнь была пуста — за исключением тех двух часов, что она проводила каждый вечер с Ллойдом. Весь день был ожиданием, а последующая ночь — воспоминанием.

Когда она ложилась щекой на подушку — это был Ллойд. Когда она прикладывала к груди полотенце, выходя из ванны, — она прижималась к Ллойду. Когда ей случалось в задумчивости сунуть палец в рот — она думала о Ллойде. Как она могла четыре года не обращать на него внимания? Любовь всей ее жизни появилась перед ней на балу в Тринити, а она заметила лишь, что на нем костюм с чужого плеча! Почему она не обняла его, не поцеловала, не уговорила немедленно пожениться?

Она подозревала, что он всегда это знал. Должно быть, он полюбил ее с самого начала. Он умолял ее расстаться с Малышом. «Бросьте его, — сказал он после того вечера в мюзик-холле «Гэйети», — будьте моей девушкой». А она над ним посмеялась. Но он предвидел истину, когда сама Дейзи еще была слепа.

Однако какая-то интуиция подсказала ей поцеловать его, там, на тротуаре Мэйфэр, в темноте между двумя уличными фонарями. В то время это казалось ей шальной прихотью; но на самом деле это был самый разумный поступок в ее жизни, так как он наверняка закрепил его преданность ей.

И теперь в Ти-Гуине она не желала думать, что случится дальше. Она жила от одного дня до другого, витала в облаках, беспричинно улыбалась. Она получила встревоженное письмо из Буффало, от мамы — та волновалась о ее здоровье и настроении после выкидыша, и Дейзи написала успокаивающий ответ. В конце письма Ольга сообщала разные буффальские новости: Дейв Рузрок умер в Палм-Бич; Маффи Диксон вышла замуж за Филипа Реншоу; жена сенатора Дьюара Роза написала бестселлер «За кулисами Белого дома» с фотографиями, сделанными Вуди. Месяц назад после прочтения всего этого Дейзи страшно потянуло бы домой, но сейчас ей было лишь интересно — и только.

Она только жалела о ребенке, которого потеряла. Боль прошла сразу же, кровотечение прекратилось через неделю, но ее мучило чувство потери. Она больше не плакала, но время от времени замирала, глядя в пустоту, думая, мальчик это был бы или девочка и как бы он выглядел, — а потом с