Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Байера не было несколько минут. Куда он ушел? Может быть, он решил пригласить коллегу взглянуть на беспрецедентно умную абитуриентку? Но это было бы слишком хорошо, чтобы на это надеяться.

У нее возникло искушение взять с полки какую-нибудь из стоящих там книг и почитать, но она побоялась, что он рассердится, и стояла смирно, ничего не делая.

Он вернулся минут через десять с пачкой сигарет. Но не мог же он ее оставить здесь, стоящей посреди комнаты, и просто отправиться в табачную лавку? Или это тоже была проверка? Она начала злиться.

Он закурил — неторопливо, словно ему нужно было собраться с мыслями. И, выдыхая дым, спросил:

— Как вы, женщина, будете лечить мужчину с инфекцией пениса?

Ей стало неловко, и она почувствовала, что краснеет. Она никогда не говорила о пенисе с мужчиной. Но она знала, что должна спокойно воспринимать такие вещи, если хочет быть врачом.

— Точно так же, как вы, мужчина, лечили бы вагинальную инфекцию, — сказала она. Он посмотрел на нее ошарашенно, и она испугалась, не позволила ли себе дерзость. Она торопливо продолжала: — Я бы внимательно осмотрела инфицированную область, постаралась определить возбудителя инфекции — и, наверное, лечила сульфонамидом, хотя должна признать, что в нашем школьном курсе биологии этого не было.

Он скептически спросил:

— А вы когда-нибудь видели голого человека?

— Да.

Он изобразил негодование:

— Но вы же единственная девочка в семье!

— Когда умирал мой дедушка, он был прикован к постели и у него было недержание. Я помогала маме содержать его в чистоте, сама она не справилась бы, он был слишком тяжел… — Она попыталась улыбнуться. — Профессор, женщинам все время приходится ухаживать за очень маленькими и очень старыми, больными и беспомощными. Мы к этому привыкаем. Только мужчины считают это занятие постыдным.

Он сердился все больше и больше, несмотря на то что она отвечала хорошо. В чем же дело? Можно было подумать, что ему было бы приятнее, если бы она оробела от его поведения и давала глупые ответы.

Он с глубокомысленным видом положил сигарету в стоявшую на столе пепельницу.

— Боюсь, что в качестве кандидатуры на стипендию вы не подходите, — сказал он.

Ее это потрясло. Где она ошиблась? Она ответила на все вопросы до единого!

— Почему не подхожу? — спросила она. — Мои ответы были безукоризненны.

— Вы неженственны. Вы свободно говорили о вагине и пенисе.

— Но это же вы начали говорить об этом! Я только ответила на ваш вопрос.

— Совершенно очевидно, что вы воспитывались в грубой обстановке, где видели наготу своих родственников мужского пола.

— А вы считаете, что переодевать старика должен мужчина? Хотела бы я посмотреть, как вы бы с этим справились!

— И хуже всего — ваша непочтительность и наглость.

— Ваши вопросы были вызывающими. Если бы я отвечала вам несмело, вы бы сказали, что во мне недостаточно твердости, чтобы быть врачом, скажете, не так?

Он лишился дара речи, и она поняла, что именно так и было бы.

— Я просто зря потеряла здесь время, — сказала она и направилась к двери.

— Выходите замуж, — сказал он. — Рожайте детей, вот что нужно фюреру. Это — ваше место в жизни. Исполняйте свой долг!

Она вышла и хлопнула дверью.

Фрида встревоженно подняла голову.

— Что случилось?

Карла, не отвечая, направилась к выходу. Она поймала взгляд секретарши — у той был довольный вид: очевидно, она понимала, что произошло.

— Сотри с лица свою ухмылку, иссохшая старая стерва! — сказала ей Карла и с удовольствием пронаблюдала, как на лице у той появилось выражение шока и ужаса.

Выйдя из клиники, она сказала Фриде:

— Он и не собирался давать мне рекомендацию на стипендию, потому что я — женщина! Мои знания не имеют значения. Вся моя подготовка была напрасна! — и она разрыдалась.

Фрида обняла ее.

Скоро ей стало легче.

— Не буду я растить детей для этого чертова фюрера, — пробормотала она.

— Что?

— Пойдем домой. Я расскажу тебе там.

Они сели на велосипеды.

Улицы выглядели как-то необычно, но Карла была слишком занята своим горем, чтобы интересоваться происходящим вокруг. Люди собирались вокруг громкоговорителей: иногда по радио передавали речи Гитлера из Кролль-оперы, здания, которое стали использовать вместо сгоревшего рейхстага. Видимо, сейчас тоже ожидали его выступления.

Когда они добрались до дома фон Ульрихов, мама и отец все еще были на кухне. Отец, сосредоточенно нахмурившись, сидел возле радио.

— Мне отказали, — сказала Карла. — Несмотря на собственные правила, они не хотят давать стипендию девчонке.

— Ой, Карла, мне так жаль! — сказала мама.

— А что по радио?

— А вы не слышали? — сказала мама. — Сегодня утром наши войска вошли в Польшу. Мы начали войну.

Сезон в Лондоне закончился, но из-за кризиса многие оставались в городе. Парламент, обычно не работающий в это время года, специально был созван. Но не было ни вечеринок, ни королевских приемов, ни балов. Как если бы на морской курорт приехать в феврале, думала Дейзи. Сегодня была суббота, и она собиралась на обед в дом своего тестя,