Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Вы трое признаны виновными и приговорены к смерти.

Он поднял оружие так, что его дуло оказалось в трех дюймах от затылка Дейва.

Потом он выстрелил.

Раздался грохот. В голове Дейва появилась дыра от пули, и лоб взорвался кровью и мозгом.

Ллойд не мог поверить своим глазам.

Стоявший рядом с Дейвом Магси начал оборачиваться, он уже открыл рот, чтобы крикнуть, но Бобров был быстрее. Пуля вошла за правым ухом Магси и вышла через левый глаз, и он упал.

К Ллойду наконец вернулся голос, и он закричал:

— Нет!

Джо Эли обернулся, потрясенно и яростно взревел и протянул руки, чтобы схватить Боброва. Снова прогремел выстрел, и Джо получил пулю в шею. Кровь ударила фонтаном, заливая красноармейскую форму Боброва, отчего полковник выругался и отпрыгнул на шаг назад. Джо упал на землю, но умер не сразу. Ллойд беспомощно смотрел, как хлещет кровь из сонной артерии на иссохшую испанскую землю. Казалось, Джо пытался сказать что-то, но ему не удавалось; потом его глаза закрылись и тело обмякло.

— Трусам пощады нет! — сказал Бобров и пошел прочь.

Ллойд смотрел на лежащего на земле Дейва: худой, чумазый, смелый, как лев, шестнадцати лет от роду — и мертв. Убит не фашистами, а глупым и жестоким советским офицером. Какая бессмысленная потеря, подумал Ллойд, и на глаза навернулись слезы.

Из сарая выбежал сержант.

— Они сдались! — радостно завопил он. — Городские власти сдались — они подняли белый флаг! Мы взяли Бельчите!

Слабость наконец победила Ллойда, и он потерял сознание.

В Лондоне было холодно и мокро. Ллойд под дождем шел по Натли-стрит к дому родителей. Он был все в той же испанской легкой куртке на молнии, в вельветовых брюках и в сапогах на босу ногу. Он нес небольшой вещмешок, в котором лежало сменное белье, рубашка и жестяная кружка. Его шея была обмотана красным шарфом, которым Дейв подвязывал его раненую руку. Рука еще болела, но повязка была уже не нужна.

Был ранний октябрьский вечер.

Как он и ожидал, его посадили в идущий в Барселону товарняк, битком набитый военнопленными мятежниками. Ехать было сто миль с небольшим, но путь занял у них три дня. В Барселоне им с Ленни пришлось расстаться, и они потеряли связь. Его подвез грузовик, шедший на север. Сойдя с грузовика, он шел пешком, ехал на попутных машинах или в железнодорожных вагонах, полных угля, щебня или — один раз ему повезло — ящиков вина. Перейти границу во Францию ему удалось ночью. Он спал под открытым небом, просил еду, брался за любую работу, получая жалкие гроши, и две счастливых недели зарабатывал себе на паром через Ла-Манш, собирая виноград на виноградниках Бордо. И вот — он дома.

Он вдохнул сырой, пахнущий дымом воздух Олдгейта, словно это были духи. Он остановился у садовой калитки и взглянул на домик с террасой, в котором он родился двадцать два с лишним года назад. В залитых дождем окнах горел свет: кто-то был дома. Ллойд подошел к парадной двери. У него остался собственный ключ: он хранил его вместе с паспортом. Он открыл дверь и вошел.

Вещмешок он бросил в прихожей, возле вешалки для шляп.

— Кто там? — услышал он из кухни. Это был голос его отчима Берни.

Ллойд вдруг обнаружил, что не может говорить.

Берни вышел в прихожую.

— Кто… — начал он. Потом узнал Ллойда. — Боже мой! — сказал он. — Это ты!

— Здравствуй, пап, — сказал Ллойд.

— Мальчик мой, — сказал Берни. Он обнял Ллойда. — Живой. — И Ллойд почувствовал, как он затрясся от рыданий.

Минуту спустя Берни вытер глаза рукавом свитера и подошел к лестнице на второй этаж.

— Эт! — позвал он.

— Что?

— К тебе пришли.

— Минуточку.

Через несколько секунд она появилась на лестнице, в голубом платье, хорошенькая, как всегда. На середине лестницы она разглядела его лицо и побледнела.

— О боже, — сказала она по-валлийски. — Это же Ллойд!

Оставшиеся ступеньки она преодолела в одно мгновение и бросилась ему на шею.

— Ты жив! — сказала она.

— Я же написал вам из Барселоны…

— Мы не получали этого письма.

— Так значит, вы не знаете.

— Чего?

— Дейв Уильямс погиб.

— О нет!

— Убит в битве за Бельчите. — Правду о том, как умер Дейв, Ллойд решил не рассказывать.

— А Ленни Гриффитс?

— Я не знаю. Я потерял с ним связь. Надеялся вот, что он добрался домой раньше меня…

— Нет, от него не было ни слова.

Берни спросил:

— Ну, как там было?

— Фашисты побеждают. И в этом вина в основном коммунистов, которых больше интересует война с другими левыми партиями.

— Не может быть! — поразился Берни.

— Это так. Главное, что я узнал в Испании, — что мы должны сражаться с коммунистами точно так же, как с фашистами. И те и другие — зло.

Мама горько усмехнулась.