Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— А как насчет боеприпасов? — сказал Ллойд. — У нас мало, особенно если предстоит атака.

— Нет времени, — сказал майор и скрылся.

Ллойд пришел в ужас. Он многое узнал за эти дни военных действий и понимал, что единственный способ брать приступом хорошо укрепленную позицию — это под мощным огневым прикрытием. Иначе защитники просто перебьют всех атакующих.

Ребята начали роптать, и капрал Ривьера заявил:

— Это невозможно!

Ллойд отвечал за поддержание боевого духа.

— Взвод, а ну-ка, без жалоб! — бодро сказал он. — Вы все добровольцы. Вы что думали, на войне не опасно? Будь это так, вместо вас могли бы справиться и ваши сестры! — все засмеялись, и опасный момент миновал — пока.

Ллойд перешел в переднюю часть дома, чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу. Солнце заливало ослепительным светом узкую улочку с домами и магазинами по обеим ее сторонам. Здания и земля были одного и того же цвета, светло-коричневого загара, как недопеченный хлеб, — за исключением тех мест, где земля была красной от взрывов. Сразу же за дверью лежал мертвый милиционер, над дырой в его груди вилось облако мух. Взглянув в сторону площади, Ллойд увидел, что улица по мере приближения к церкви расширяется. У стрелков на двух башнях был хороший обзор, и стрелять в приближающихся было легко. На земле укрытий практически не было: лишь несколько камней, да дохлая лошадь, да тачка.

«Мы все умрем, — подумал он. — Но не затем ли мы сюда приехали?»

Он обернулся к своим ребятам, не зная, что сказать. Нужно поддержать в них боевое настроение.

— Только держитесь ближе к домам, не выходите на середину улицы, — сказал он. — Помните, чем медленнее вы движетесь, тем дольше вы на виду. Так что ждем сигнала — а потом бежим со всех ног!

Раньше, чем он рассчитывал, до них донеслись три резкие трели свистка майора Маркеса.

— Ленни, пойдешь последним, — сказал Ллойд.

— А первым кто? — спросил Ленни.

— Я, разумеется.

«Прощай, мир, — подумал Ллойд. — Но все-таки я умру, сражаясь с фашистами».

Он настежь распахнул дверь.

— Пошли! — крикнул он и выбежал на улицу.

Фактор неожиданности дал ему фору в несколько секунд, и он без помех бросился бежать в сторону церкви. Лицо ему обожгло полуденное солнце, он услышал, как позади топают ботинки его ребят, и отметил с острым чувством благодарности, что раз он это воспринимает, значит, он все еще жив. Потом по ним ударил град пуль. Еще несколько секунд он бежал, чувствуя биение своего сердца, слыша свист и щелканье пуль вокруг, потом левую руку словно что-то ударило, и, непонятно почему, он вдруг упал.

Он понял, что ранен. Боли не было, рука онемела и безжизненно висела. Ему удалось отползти в сторону, к самой стене ближайшего здания. Вокруг продолжали свистеть пули, и он почувствовал себя ужасно уязвимым, но в нескольких футах впереди он увидел неподвижное тело. Это был убитый солдат мятежников, он сидел, прислонившись к стене дома. Было похоже, словно он просто задремал, сидя на земле и опершись спиной о стену, — если бы не дыра от пули в шее.

Ллойд пополз вперед. Он двигался неловко, держа винтовку в правой руке, волоча за собой левую, затем съежился за телом мятежника, стараясь сделаться менее заметным.

Ллойд положил ствол винтовки мертвецу на плечо и, прицелившись в далекое окно башни над церковью, выпустил туда один за другим все пять патронов из магазина. Попал ли он в кого-нибудь — было непонятно.

Оглянувшись, к своему ужасу, он увидел, что вся улица усеяна телами ребят из его взвода. Замершее тело Марио Ривьеры в черно-красной рубашке напоминало скомканный флаг анархистов. Рядом с Марио лежал Джеспер Джонсон, черные кудри были красными от крови. Он проделал весь этот путь от своей фабрики в Чикаго, подумал Ллойд, чтобы умереть на улице испанского городишки — потому что верил в лучший мир.

Хуже было тем, кто все еще был жив, они стонали и плакали на земле. Кто-то кричал от невыносимой муки, но Ллойд не видел, кто это и где. Несколько его ребят все еще бежали, но, пока он смотрел, одни упали, а другие бросились на землю. Через несколько секунд всякое движение на улице прекратилось, только корчились от боли раненые.

Это просто бойня, подумал Ллойд, и от гнева и горя горло перехватило так, что стало тяжело дышать.

Где же остальные части? Не один же взвод Ллойда шел в атаку? Может быть, другие шли по параллельным улицам, ведущим на эту площадь? Но на приступ можно идти при большом численном превосходстве. Ллойда с его тридцатью пятью солдатами было явно слишком мало. Защитники позиции смогли убить или ранить почти всех, а те несколько человек, оставшиеся от взвода Ллойда, были вынуждены залечь в укрытие, не добравшись до церкви.

Он поймал взгляд Ленни, выглядывавшего из-за трупа лошади. Хотя бы он был еще жив. Ленни приподнял винтовку и беспомощно махнул ею, давая понять, что у него нет патронов. У Ллойда их тоже не было, а в следующую минуту стрельба с улицы прекратилась, так как патроны кончились и у остальных.

Это был конец их штурма церкви. Продолжать было все равно невозможно. Без патронов это превратилось бы в бессмысленное самоубийство.

Град пуль со стороны церкви стал тише, поскольку легкие цели были уничтожены, но время от времени по оставшимся в укрытии постреливали одиночными выстрелами. Ллойд понял, что раньше или позже, но всех его ребят перебьют. Надо было отходить.

Наверняка их убьют и при отступлении.