Фантастика 2025-109 - Алекс Бредвик
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сразу за дверью нас ждала Алиса, дочь Татьяны Пылаевой. Девушка стояла, прислонившись к стене, словно нарочито демонстрируя неуважение к происходящему. Её каштановые локоны были уложены в модную причёску, но несколько прядей выбились, создавая впечатление лёгкого бунтарства.
Я вышел первым, поэтому девушка, едва увидев меня, зловещим шёпотом произнесла:
— Вы не боитесь несчастного случая?
В её вопросе прозвучало зловещее обещание. Её глаза, тёмно-карие с золотистыми искрами, смотрели прямо и вызывающе.
В этот момент из-за моей спины появилась баронесса. Она слышала каждое слово дочери и её лицо приобрело такое выражение, которое бывает у матерей, когда дети ставят их в неловкое положение перед посторонними.
— Алиса, сколько мне тебя учить? — спросила женщина, окинув взглядом стремительно краснеющую дочь. — Нельзя говорить подобное с такой неосторожностью, тем более при свидетелях. Ты же аристократка, а у нас каждое слово на вес золота. Эх, никак я тебя манерам не научу.
Девушка ничего не ответила, но её щёки залились румянцем, а в глазах мелькнуло нечто похожее на стыд — не за содержание своих слов, а за то, что была поймана с поличным. Она опустила взгляд, изучая мраморный пол, словно там можно было найти подходящий ответ.
— Может быть, вы проводите меня в покои? — решив разрядить ситуацию, спросил я баронессу. — Как просил вас Александр Филиппович.
Баронесса смерила меня взглядом, словно пытаясь определить, нет ли в моих словах скрытой насмешки. Затем, выдохнув, сухо кивнула.
— Да, провожу, — произнесла она. — А ты, — она посмотрела на свою дочь, и в её голосе появились стальные нотки, — пришли экономку Агафью в покои твоего нового, — она хмыкнула, — братца.
Девушка фыркнула и, тряхнув локонами, отправилась вглубь дома, цокая каблучками по мрамору.
Матушка развернулась на каблуках и, не глядя на меня, пошла вперёд по коридору, украшенному портретами предков Пылаевых. С каждого портрета на меня смотрели суровые лица потомственных огневиков, словно осуждая самозванца в их родовом гнезде. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за баронессой, сохраняя подобающую дистанцию.
— Мне теперь называть вас матушкой? — спросил я не без ехидства, решив проверить границы её терпения.
Баронесса резко замедлилась — я едва не налетел на неё. Её спина напряглась, словно натянутая тетива.
— Избавьте меня от этого, ради Бога, — обернувшись, она пронзила меня недобрым взглядом, в котором читался нескрываемый гнев. — Я не потерплю подобных шуток.
— Почему же шутки? — вздёрнул я бровь, — это данность.
— Муж мне уже объяснил, что вы здесь ненадолго, — ответила женщина. — И, кстати, не рекомендую привыкать. Очень скоро, надеюсь, мы от вас избавимся. А до этого не следует испытывать моё терпение.
— Какие конкретно сроки вы вкладываете в понятие «скоро»? — поинтересовался я светским тоном, словно мы обсуждали время послеобеденного чая. — Хотелось бы тщательнее спланировать свой визит.
— Время покажет, — процедила она сквозь зубы и, резко развернувшись, продолжила путь по коридору. Однако, уже в следующее мгновение вновь остановилась, и порывисто развернулась ко мне вновь. — Ответьте только на один вопрос. Вы действительно не его родной сын? Мне очень неприятна эта ситуация. Да и Злобин появился ни с того ни с сего. Слишком это попахивает, знаете ли, интригами моего мужа.
Можно было и дальше поглумиться, но я сочувствовал этой женщине.
— Ну какой я ему сын? — поспешил успокоить я баронессу. — У меня нет дара огня. И глаза совсем другие. Разве вы не видите?
Баронесса встретилась со мной взглядом и даже вздрогнула.
— Да, у вас действительно не глаза Пылаевых. Я бы сказала, они и вовсе, нечеловеческие.
А я решил подыграть.
— Говорят, моя матушка была той ещё кошкой.
У баронессы дернулась щека, но она никак не отреагировала. И снова двинулась вглубь поместья. Однако уже не так спешила.
Спустя минуту, она решила продолжить расспрос:
— Всё равно ваши слова ничего не объясняют. Откуда вы взялись? Зачем вы здесь?
— Я прибыл по… приглашению князя Злобина, — дипломатично ответил я. — Это всё, что я могу сказать. Остальное, знаете ли, не в моей компетенции.
Она остановилась возле одного из окон и солнце очертило её профиль золотистым контуром.
— А у вас что, нет своего языка? Или своего понимания?
— В том-то и дело, что есть. И я не вправе раскрывать чужие тайны, — невозмутимо произнёс я.
Женщина подчеркнуто вздохнула.
— Значит, ясно одно. Вы точно не из этих мест. По вам видно, что вы не такой, как местные, и в столице таких не видала. Я вас насквозь вижу, знаете ли.
— Не замечал за собой ранее прозрачности, — в тон ей произнёс я.
— Не шутите со мной, — строго ответила она, поправляя идеально уложенную прядь волос. — Вы, кем бы вы ни были… Кстати, да, кто вы?
В её голосе звучало недоумение, смешанное с раздражением. Похоже, она привыкла держать всё под контролем, а тут вдруг — неучтённая фигура на семейной доске.
— Я? Барон Пылаев. Или, правильнее сказать, баронет? — произнёс я, наблюдая, как она еле сдерживает эмоции.
Женщина снова вспыхнула.
— Я и так изо всех сил стараюсь, чтобы мой муж не разорил нашу семью. А вы ещё шутите надо мной.
В голосе проскользнула усталость, на мгновение приоткрывшая истинные чувства. Кажется, её больше заботит сохранение семейного благосостояния, чем мнимое оскорбление чести супруга внебрачным ребёнком.
Но тут она развернулась, и в её глазах вспыхнули языки пламени.
— Если ты попытаешься навредить этому роду, я убью тебя. Своими собственными руками. Ты меня понял? — прошептала она.
— Такие слова и при свидетелях? — Ответил в тон ей…
— Поверь, из этого поместья мало что выходит наружу. И если понадобится, и ты никогда больше отсюда не выйдешь. Запомни: только попробуй навредить моему роду, и ты очень сильно пожалеешь об этом.
— Мой батюшка, знаете ли, сам неплохо справляется с этой задачей, — произнёс я, невозмутимо глядя на женщину.
Меня вдруг посетила мысль, что всё это время она неумело пыталась вывести меня из себя, чтобы получить ответы. Ведь она
