Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А зачем ему наша поддержка? — рассердился дедушка. — Как может премьер-министр — социалист — дать себя запугать консервативному правительству другой страны?
— Затем, что существует опасность военного переворота и во Франции, — сказал Билли. — Пресса там оголтело правая и подстегивает своих фашистов, вгоняя в истерию. Блюм с ними справится с поддержкой Британии, а вот без нее — может и не справиться.
— Значит, снова наше консервативное правительство ведет себя с фашистами слишком мягко!
— У всех этих тори в Испанию вложены деньги: в вино, текстиль, уголь, сталь, — и они боятся, что левое правительство все это экспроприирует.
— А что Америка? Они же стоят за демократию. Они-то должны согласиться продавать в Испанию оружие?
— Ведь правда же, именно такой вывод напрашивается? Но существует еще хорошо финансируемое католическое лобби во главе с миллионером Джозефом Кеннеди, и они выступают против любой помощи испанскому правительству. А демократическому президенту поддержка католиков необходима. Рузвельт не сделает ничего, что может поставить под угрозу его «новый курс».
— Ну, кое-что можем сделать мы сами, — сказал Ленни Гриффитс, и на его лице появилось выражение юношеского упрямства.
— Что же, крошка Лен? — спросил Билли.
— Мы можем отправиться в Испанию сражаться.
— Не пори чушь, Ленни, — сказал его отец.
— Говорят, многие хотят туда поехать, из разных стран, даже из Америки. Говорят, будут создаваться отряды добровольцев и они будут сражаться вместе с регулярной армией.
— Правда? — Ллойд подался вперед. Он впервые об этом слышал. — Откуда ты знаешь?
— Читал в «Дейли геральд».
Ллойд едва усидел на месте. В Испанию едут добровольцы, чтобы драться с фашистами!
— Но ты никуда не поедешь — и точка! — заявил сыну Том Гриффитс.
— А помните, — сказал Билли, — как в Великую войну мальчишки прибавляли себе год-два, чтобы их взяли в солдаты? Тысячи мальчишек…
— И от большинства не было никакого толку! — сказал Том. — Я вот вспомнил одного парнишку, который плакал перед битвой на Сомме… Билли, как его звали?
— Оуэн Бевин. Он даже бежал, да?
— Но не дальше трибунала. Эти ублюдки расстреляли его за дезертирство. Пятнадцать лет ему было, бедняге.
— Мне — шестнадцать, — буркнул Ленни.
— Да уж, — сказал его отец. — Большая разница.
— А Ллойд сейчас, похоже, опоздает на свой лондонский поезд, — заметил дедушка. — До него чуть больше десяти минут.
Ллойд был так потрясен сенсационным сообщением Ленни, что не следил за временем. Он вскочил, поцеловал бабушку и схватил свой маленький чемоданчик.
— Я пройдусь с тобой до станции, — сказал Ленни.
Ллойд распрощался и торопливо направился вниз по склону холма. Ленни молчал, по-видимому занятый своими размышлениями. Ллойд был рад, что не надо разговаривать: его мысли были в смятении.
Поезд уже стоял. Ллойд купил билет третьего класса до Лондона. Когда он уже хотел войти в вагон, Ленни спросил:
— Скажи, Ллойд, а как сделать паспорт?
— Так ты что, серьезно собрался в Испанию?
— Ну давай, не ходи вокруг да около, мне надо знать.
Раздался свисток. Ллойд вошел в вагон, закрыл дверь и опустил окно.
— Идешь на почту, просишь бланк… — сказал он.
— Если я зайду на почту и попрошу бланк, — мрачно сказал Ленни, — моя мама узнает об этом через полминуты.
— Тогда поезжай в Кардифф, — сказал Ллойд, и поезд тронулся.
Он сел на свое место и достал из кармана «Красное и черное» Стендаля на французском. Он долго смотрел на страницу, не понимая, что читает. Он мог думать лишь об одном — об отъезде в Испанию.
Ллойд понимал, что ему должно быть страшно, но чувствовал лишь волнение от возможности сражаться — действительно сражаться, а не просто собрания проводить — против таких же, как те, кто натравил собак на Йорга. Конечно, потом страх придет. Когда он занимался боксом, перед матчем ему никогда не было страшно, пока он был в раздевалке. Но когда он выходил на ринг и видел человека, который хотел избить его до потери сознания, видел его мускулистые плечи, тяжелые кулаки и злое лицо, у него становилось сухо во рту, колотилось сердце и приходилось бороться с желанием повернуться и бежать прочь.
Но прямо сейчас он больше всего беспокоился о родителях. Берни так гордился тем, что его приемный сын учится в Кембридже — он рассказал об этом доброй половине Ист-Энда, — и он будет просто раздавлен, если Ллойд уедет, не получив степень. А Этель придет в ужас при мысли, что ее сына могут ранить или даже убить. Обоих его новость страшно расстроит.
Были и другие проблемы. Как ему добраться до Испании? В какой город ехать? Как он заплатит за билет? Но на самом деле останавливало его лишь одно.
Дейзи Пешкова.
Он говорил себе, что это глупо. Он встречался с ней два раза. И она даже не особенно им интересовалась. Что было правильно с ее стороны, потому что они не подходили друг другу. Она была дочерью миллионера и светской пустышкой, считающей разговоры о политике скучными. Ей нравились парни вроде Малыша Фицгерберта, и уже одно это означало, что Ллойду она не подходит. И все же он не мог выбросить ее из головы. Мысль о том, что, уехав в Испанию, он
