Современный российский детектив - Анна Майская

до неузнаваемости. Около него на полу в разлившейся луже крови валялась небольшая, похожая на игрушечный пистолет бензопила…

Несколько секунд, девушка широко раскрытыми от ужаса глазами, смотрела на, сидящего на стуле человека, затем неуверенно шагнула к нему, и вдруг громко вскрикнув, закрыла рот рукой. Это изуродованное лицо с заплывшими глазами и окровавленным, распухшим ртом она узнала бы среди тысяч других! Это было лицо Франсуа Леру!

В тишине гаража за ее спиной послышались шаги и в комнату вошли Лисовский и два одетых в черные костюмы бритоголовых охранника. Лисовский поставил рядом с Надеждой табурет и, наклонившись, строгим голосом приказал.

— Садитесь, Надежда Владимировна. Нам предстоит с вами долгий разговор.

Его голос глухо отразился о стены комнаты и замер где-то в ее дальнем, темном углу. Надежда, прижав похолодевшие руки к груди, судорожно вздохнула и, не сводя испуганных глаз с Лисовского, медленно опустилась на табурет. Облизав пересохшие губы непослушным языком, она проглотила застрявший в горле комок и часто и тяжело задышала.

Несколько секунд Лисовский выдерживал томительную паузу. Затем пристально, не мигая, посмотрел Надежде в лицо и все так же строго спросил.

— Вы знаете этого человека?

— Н-нет. П-первый раз ввиж-у. — заикающимся голосом с трудом ответила она.

Лисовский с нескрываемой иронией улыбнулся.

— Вы в этом уверены?

Надежда безмолвно кивнула головой.

— А кому вы вчера звонили из автомата около двух часов дня?

— П-подруге… — она снова судорожно вздохнула.

Лисовский покачал головой.

— Вы Надежда Владимировна очень профессионально оторвались от охраны, но не учли одной досадной мелочи. В отличие от России, здесь все шоссе находятся под постоянным наблюдением дорожной полиции, и поэтому ваш звонок был снят на видеокамеру. Вот фотографии.

Он бросил на колени девушки пачку цветных фотоснимков.

— Узнаете себя? А вот справка из телефонной компании о номере, куда вы звонили. — Лисовский положил на фотографии еще один листок бумаги. — И данные из полиции на владельца этого номера. Кстати, в доме он проживает один. Как видите, все факты на лицо.

Лисовский несколько секунд, молча, разглядывал растерянное лицо Надежды. Затем встал у нее за спиной и положил руки на ее вздрагивающие плечи.

— А теперь самое главное! — наклонившись к ее уху, сказал он. — В этом человеке я узнал агента КГБ, который двадцать лет назад работал с господином Федоровым.

Он заглянул в ее широко раскрытые глаза.

— Ваш руководитель милое дитя плохо вас подготовил. Вы провалились на этом сеансе связи. И ваши детские игры в разведчиков уже закончились. И боюсь, что навсегда!

Щеки Надежды покрылись ярко-красным румянцем, и она, не выдержав взгляда Лисовского, опустила глаза к, заляпанному пятнами крови и машинного масла, полу. Заметив ее смятение, Лисовский усмехнулся.

— Пока ваш связной ничего не говорит. Но это пока… — он похлопал ладонью ее по плечу. — Когда мы за него возьмемся всерьез, он быстро одумается. А вам будет полезно поприсутствовать на его допросах.

Стоящий в дверях комнаты Гонгадзе, недовольно посмотрел на Лисовского и хрипло, как бы через силу, спросил.

— Что скажешь, Надя?

— Вахтанг, я не знаю этого человека. — вдруг тихим ровным голосом ответила Надежда и сама удивилась своему спокойствию. От нервного потрясения в ее голове все перемешалось, и она никак не могла решить, как себя теперь вести. Ей было очень страшно, и она чувствовала, что вот-вот заплачет, но показывать свой страх, ни Лисовскому, ни Гонгадзе, не хотела.

Гонгадзе замер, не сводя с нее своего взбешенного взгляда.

— Шлюха! Глупая шлюха! — вдруг взорвался он и, сжав кулаки, бросился к девушке. Надежда вздрогнула и испуганно посмотрела на, приближающегося к ней разъяренного Гонгадзе.

"Господи! Прошу тебя… прошу…" — молилась она про себя, сама не зная, чему, глядя на его горящие безумием глаза и сжатые кулаки. Холод подвала давно проник к ней через тонкую ткань халата, и ее всю трясло от страха и озноба.

Гонгадзе остановился от нее в двух шагах.

— Я столько сделал для тебя! Ты могла бы стать самой богатой женщиной в мире. Все мои деньги принадлежали бы тебе! — его голос громким, звенящим эхом отдавался в ее ушах.

Вдруг он схватился рукой за сердце и натужено захрипел. Глаза Надежды испуганно расширились. Но Гонгадзе, пересилил себя, выпрямился и, вдруг широко размахнувшись, ударил ее ладонью по лицу.

Удар пришелся под основание носа, и по подбородку Надежды закапало что-то теплое и соленое. Она вскрикнула от боли, и, прикрыв пальцами разбитую губу, горько заплакала, размазывая слезы и кровь по щекам.

— Глупая девчонка. Дура! Настоящая дура! — увидев кровь, Гонгадзе совсем осатанел.

Он продолжал бушевать, то, приближаясь к ней, то, отходя на шаг в сторону. Казалось, он впал в какую-то прострацию и ничего не замечал вокруг себя. Его руки дрожали. Лицо побагровело настолько, что стало напоминать, готовый лопнуть перезрелый помидор.

— Вахтанг Тенгизович позвольте нам ей заняться! — осторожно предложил Лисовский, бросая на Гонгадзе встревоженные взгляды. — Мы быстро добьемся от нее нужной информации. Она много знает.

Гонгадзе повернул к нему свое искаженное гневом лицо.

— Как вы ей займетесь? Она же должна подписывать все счета и платежки. Сегодня днем начнется перевод денег в ее фирму. Вы что сума сошли? На ближайшие два дня, пока деньги полностью не пройдут, вы ее пальцем не тронете.

Лисовский растерянно возразил.

— Но мы должны узнать, что она успела сообщить? И кому?

Гонгадзе быстро наклонился к заплаканному лицу Надежды и хриплым от волнения голосом спросил.

— Надя! Что ты сказала этому человеку?

Та опустила вниз покрасневшие от слез глаза и еле слышно прошептала.

— Ничего. Я просто ошиблась номером. Я хотела позвонить подруге.

— Ах ты мразь! Упрямая девчонка. — и Гонгадзе не сдержавшись, с размаху ударил ее кулаком по лицу.

Надежда без звука рухнула с табуретки на бетонный пол, перекатилась по нему несколько раз и, уткнувшись головой в стену, замерла. Гонгадзе наклонился над ней. Увидев, что девушка потеряла сознание, он с отвращением плюнул ей в лицо и угрюмо посмотрел на Лисовского.

— Отнесите ее в подвал и заприте где-нибудь. — приказал он. — Приставьте охрану. Пока я не разрешу, ее не трогайте. Если с ней что-нибудь случится… — он бросил на Лисовского свирепый взгляд. — ответите головой. Занимайтесь пока этим типом. — Гонгадзе кивнул на Леру. — Если он не заговорит… — он сделал паузу. — Ну, тогда вы знаете, что делать. Я пойду, позвоню в Москву. Надо их предупредить, что я пока остаюсь здесь.

Надежда тихо застонала и медленно открыла глаза. Когда они немного привыкли к темноте, она повернула голову на бок и, двигая глазами из стороны в сторону,